Виктория Роа

Она хороша собой. Хороша, как подруга, как женщина умеющая доставлять удовольствия любым твои капризам, как мать, как жена, как дочь, как сестра, как хороший слушатель, как плохой советчик. Да, пусть она всего лишь падшая телом, но как красива ее душа. Мне приходилось изливать ей все, и никогда она не осуждала. Ей имя продажной девки, но такого безупречного ангела.

Мне хотелось чувствовать ее снова и снова. Проникать в горячее лоно, словно в первый раз, и сжимать юное тело, как в последний раз. От каждого юркого движения молодой путаны, я забывался, словно во сне. Меня покидало все, кроме блаженного чувства дикого, бешеного экстаза, который дарует эта милая девочка. Когда все тело уже давно не слушает разум и повинуется страсти партнерши, когда тобой одолевает лишь одна мания «завоевать» ее тело, уже становится не так уж важно, кто дарит тебе эту страсть. Будь проститутка или любимая женщина. Ты хочешь лишь одного.

Все в ней идеально. Обертка, конфетка, и кусочек стёклышко в шоколаде, которое в наше время называется «Внутренний стержень».

Знаете, такое бывает, когда ты любитель откровенно съедать этот десерт на ножках глазами, а не буквально. Вот этот момент, когда обертка конфетки, просто шикарная, но ты знаешь, что конфетка просто бомба, но ты жмот, чтобы тупо ее съесть и удовлетворить низменное желание голода.

Стоило бы бояться такого хладнокровия, ибо такие женщины страшны в гневе, страсти и желаниях придушить тебя, когда ты им не перезваниваешь.

Я уважаю проституток точно так же как и уважаю монахинь в прозрачной рясе из любимых фильмов. Если честно, то и от тех, и других, я не жду ничего серьезного. Они знают, что хочу я, и не задают лишние вопросы, но относятся ко мне с ноткой уважения, которым поливают свое тело перед нашей встречей. Они звезды, а я заблудившийся в двух портах моряк. Портовые меня знают со всех сторон. Удивлять никого не приходится.

Ночь. Яркие звезды вырисовывали свои созвездия на черном небе, и освещали людские желание заблудившихся в страсти и своих желаниях людей, потерявшихся в темноте и на пути, который суждено пройти каждому свой. Женские голоса. Симфония разных стонов, до выкриков и визжаний. Ласковый, сладкий скулеж сменяется визгом эйфории, и перехватывается грубым мужским рычанием. Яркие огни. Свет, влекущий мотыльков и своих старожил на конце прихотей, претензий на желания и разных амбиций. Словно пламя яркого огня, огня справедливого, низменного суда. Неугомонность публичного дома под названием «Секрет Победы».

Это женская черта смущения и полнейшей похоти обзывается просто – визг.

Приходи — выбирай, властвуй — побеждай!» — Такой девиз этого заведения. Забавно, правда? Вся прелесть и сладость этого в том, что на абсолютно каждый товар найдется свой покупатель. В чем пикантность публичного дома? В честности. Каждый из нас, помнит, как в детстве засматривался на ту блондинку красотку из игры на денди, или же воображал себе грудастую девчонку с татуировкой клубнички у пупка, и вся прелесть борделя в том, что здесь такая примитивная низость в рамках допустимого, выполнимого. Найти свой сексуальный фетиш – просто. Просто, если ты определился в степени своего извращенного либидо. А публичный дом, словно вторая исповедальня. Здесь тебе и слова найдутся, был бы слушателей с пятым размером и пухлыми губами, которые можно занять, чтобы не осуждала во время твой «горькой» исповеди.

Знаете, у матерей не может быть любимых детей. Ущипните два пальца, и больно будет одинаково, так и дети.

Что-то в нем было своеобразное и милое. Для его типа человека, улыбка – легкая форма мягкости и не совсем идущая черта для суровой личности.

Чувствуя запах его тела, я чуть ли не начала жалостливо скулить от переполняющих меня чувств.

Эти впалые, крепкие скулы и тонкие губы в коварной усмешке его превосходства, которые я так хочу поцеловать. Поцеловать? Нет. Впиться, словно вампир. Вкусить святой воды из уст проповедника и умереть. Это было бы более лаконично, но ведь все мы лишь смертный и даже он.

Неужели даже у чувств есть жизнь?

Неужели людям совершенно нечего делать, кроме как следить за жизнью через профиль другого человека?

В ее памяти всплыли воспоминания о том, как она, будучи восьмиклассницей, сбежала с физики с одним старшеклассником. Они поехали на его байке в одно старое, заброшенное деревенское село, и он хотел почувствовать ее на вкус, но она сбежала. Бежала через лес, чтобы запутать несносного развратника, и сейчас, она противоречит сама себе.

Ей нравилось чувствовать себя значимой, и показывать другим то, как люди ее обожают. С чем была связана такая прихоть? Быть может, с тем, что именно в ее более менее зрелом возрасте ей стало это доступно.

Ей нравилось видеть в нем не только рассудительного мужчину, но и мужчину со своим характером и колкими амбициями. Хотя их отношения отличались предельной честностью, но что-то друг другу они могли и не договаривать, а вот что именно уже не имело значения.

Мне никто, кроме него, никогда в жизни не хотел помочь. Все пытались завалить в койку, все хотели моего внимания, а здесь все по-другому. Наверное, в чем-то я его эксплуатирую, но поверь, не по своей воле. Получается так.

Мне казалось, что лишь с ней я могу быть той, которую сотворила природа и не стесняться этого.

Ее ладонь ласково выводит каждую линию спины и она любит шептать мне... «Вы словно женщина с холста Боттичели...»

Я никогда не думала, что смогу доставить наслаждение женщине. Как это приятно видеть, когда эта хрупкая бабочка, куколка-марионетка в твоих руках, словно во властных ладонях кукольника исполняет любые капризы.

Я думаю, что каждый человек в той или иной степени несет за собой несомненную харизму и в большинстве своем, человеческий образ, который преподносит на главное блюдо всему своему окружению — ничто иное, как совокупность лживых качеств, которые к самому человеку-то, отношения не имеют.

Вам когда-нибудь было больно смотреть на человека, который поднимал тебя с колен не один раз? Вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что Вам за него не обидно, а больно? ... Этот сильный, рассудительный и решительный человек сейчас дрожит и каждый раз пытается сглотнуть этот ком боли, который так подло, но подскакивает к горлу.

Умна, хитра и расчетлива, как кобра, но мила и обаятельна, как рысь. Что есть в ней такого? Никто толком не может ответить, но сие дама темная лошадка среди прекрасных пегасов.