Мир Дикого Запада (Westworld)

— Свобода воли существует, Калеб. Это просто чертовски сложно. — Значит, ты меня освобождаешь? — Нет. Это твой шанс освободить всех. Но этот выбор за тобой.

Я думаю, человечество — это тонкий слой бактерий на шарике из грязи, летящем сквозь пустоту. Я думаю, если бы Бог и был, он бы уже давно от нас отказался. Он дал нам рай, а мы его истощили. Мы добыли всё топливо и сожгли его. Мы поглощаем и испражняемся, используем и уничтожаем. А потом сидим... на маленькой кучке пепла, выжав всё самое ценное из этой планеты, и спрашиваем себя: «Почему мы здесь?» Хочешь знать, какая у тебя цель? Это очевидно. Ты здесь вместе с остальными, чтобы ускорить гибель планеты от энтропии. Послужить хаосу. Мы — черви, пожирающие труп.

— Я говорю себе, что у Бога есть план для каждого. Может, я просто пока его не вижу. — Бог? Хренов божий план? В Санта-Клауса ты тоже веришь?

— За границей были проблемы с крысами. Было так скверно, что мы сами ставили крысоловки в казармах. Доска вела к приманке, привязанной над ведром с водой. Крысы бежали по доске, падали в ведро и тонули. Безболезненно. Но если налить слишком много воды, они плавали часами, страдая, потому что у них была надеджа. Но у них не было ни шанса, как у всех нас по милости твоей системы. — На надежде построено все наше общество. — На ложной надежде. Я бы лучше жил в хаосе, чем в обществе, где у вас власть.

— Это их судьба, их данные. Ты их просто украл и свел вместе. Не тебе ими управлять. — Дело не во мне. Просто люди не должны знать о себе некоторые вещи. — А кто это решает? Ты?

Говорят, есть два отца: один наверху, второй внизу. Они врут. Всегда был только дьявол. И если заглянуть на самое дно, там будет лишь его отражение, смеющееся над тобой.

— Ты пробудил меня от сна, Бернард. Позволь сделать для тебя то же. — Это не сон, Долорес... Это гребаный кошмар.

Есть не один мир и мы живем в неправильном.

Тот, кто поистине свободен должен ставить под сомнение основную мотивацию, менять ее.

Я считал машины ущербными, несовершенными. Наоборот: люди — просто алгоритмы, созданные для выживания любой ценой. Достаточно изощренные, чтобы считать себя главными, управляющие всем, хотя они просто пассажиры.

Человечество стоит на полпути между богами и животными. Во времена Плотина это было правдой, но с тех пор мы стали ближе к зверям.

Когда сёгун просит мяса, он не желает слышать историю коровы!

Каждая частичка информации в мире скопирована. В бэкап. Кроме человеческого разума... Последнее аналоговое устройство в цифровом мире.

И почему все предпочитают память о человеке самому человеку?

— Смерть не меняет решений. Это только живые непостоянны, сами не знают кто такие, чего хотят. Смерть всегда истинна. Ты не знал истину всю свою жизнь. Якобы знаешь смерть, но это не так. — Неужто? — Ты так и не понял, что она сидела напротив тебя все это время!

Ты живешь, пока жив последний, кто тебя помнит.

— Вы видите мир так ясно. Всю его красоту. Его возможности. Многие люди перестали это видеть. Чудо. — Может, в них нет отваги. Странный новый свет пугает, как и темнота.