Вечность (Forever)

В жизни каждого бывает момент, когда нужно спросить себя: «На что я готов, чтобы получить желаемое?» Чем мы готовы рискнуть, пожертвовать, что вынести? Ведь одно дело жаждать чего-то, но совсем другое найти в себе силы этого добиться.

Если это дело нас чему-нибудь и научило, так это тому, что ты можешь жить, какую бы боль тебе не пришлось испытать. Но боязнь боли не должна мешать тебе быть открытой с теми, кто тебе небезразличен.

Каждый человек на земле знает, что в жизни бывает боль. Для большинства из нас это неудобства, которые можно перетерпеть или избежать. Но есть некоторые, кто ищут эту боль, используя ее как инструмент, для создания чего-то настолько прекрасного, что оставляет след в истории и делает их бессмертными.

Иногда трудно поверить, на что идут люди ради искусства.

В 1912 Гульельмо Маркони предсказал, что изобретение радио положит конец войне. Больше никакого недопонимания, никаких секретов. Позже, в двадцатом веке, было убито двести миллионов человек, в то же время, мы придумали более удобные способы общения. Но ни один из них не положил конец лжи, непониманию, убийствам.

Один великий психиатр однажды сказал мне, что нужно смотреть в глаза тому, что мы хотим забыть. Только противостоя нашим страхам, мы можем расти, меняться и встречать новые неудачи.

Возможно, приватность осталась в прошлом. В будущем любая информация о нас будет доступна по нажатию кнопки — кто влюблен, кто заболел, у кого роман на стороне... Может, это и хорошо — будущее без секретов. А у кого-то было время осознать ценность приватности. Мы совершили много ошибок и пережили их. Мы не то чтобы хотим хранить тайны от других, обычно мы прячем секреты от себя самих.

У каждого, кто прожил достаточно долго есть то, о чем он хочет забыть навсегда. Провалы и неудачи, или неверный поворот, изменивший жизнь к худшему. Мы пытаемся забыть такие вещи, но глубоко в душе мы понимаем, что они будут нас преследовать.

У всех есть право на свои тайны.

Иногда жизнь, которую мы хотим оставить в прошлом — все равно настигает нас...

Воспоминания крепнут каждый раз, когда мы возвращаемся к ним. Только из-за них наша настоящая жизнь становится менее яркой. Но давайте сейчас думать не об этом.

Раз мы все родственники, то королевская кровь течет во всех, и поэтому ко всем детям надо относиться как к королям и королевам. Сколько бы лет им ни было.

Почему нам так важно знать свое происхождение? Эти имена и родословные — это просто имена... Но наша с ними кровная связь могущественная вещь. Неужели то, что у нас есть корни в прошлом, дает нам ощущение безопасности в настоящем? А что, если наша родословная подобна венам, бесцельно тянущимся сквозь века?

Искупление принимает различные формы — искренние извинения, широкий жест, тихая мольба или что-то более сложное, более темное... Более сложное для понимания. И хотя никакое искупление не изменит прошлого, оно способно излечить нас, восстановить отношения и связи, которые, как нам казалось, утеряны навсегда.

В жизни мы должны делать всего две вещи, Генри: жить с нашими ошибками и учиться на них, становиться из-за них лучше.

Люди не всегда те, кем кажутся.

Судьба может быть жестокой — всего одна минута промедления и жизнь может быть потеряна. Но судьба также дарит нам самые светлые моменты, когда мы встречаемся друг с другом и переживаем глубочайшие чувства.

Жизнь слишком коротка для дешевого алкоголя.

Любить кого-то — значит поддерживать его, даже если тебе страшно.

Рисковать жизнью ради того, во что веришь — это благословение, а не проклятие.

Готовность на что угодно ради защиты другого человека зачастую порождает некий парадокс. Делая так, мы подвергаем себя опасности, отчего, вероятнее всего, тем, кого мы пытаемся защитить от боли — будет очень больно. Со временем, однако, понимаешь, что невозможно контролировать выбор тех, кого мы любим.

Единственный способ ощутить себя живым — дать другому человеку власть убить тебя.

Каждый раз, встречаясь с неизведанным — мы рискуем. Каждый раз, когда мы вынуждены по какой-то причине оттолкнуть от себя безопасность привычного, семью и дом. И есть понятие, что этот толчок, наверняка, к лучшему. Что то, что не убивает нас — делает нас сильнее. Если только, конечно, не убьет.

— Сколько его уже нет? — Три недели, два дня и несколько часов, но кто ж считает?

Не важно, как мы живем и умираем, конец у всех один — тишина. Все наши надежды, мечтания, становятся эхом недосказанной истории. Но если повезет, наши истории будут жить. Наша песня будет играть в сердцах тех, кто нас любил и помнит.