Есть люди-твари, которые, если исчезнут, то всем легче станет: дети-наркоманы, уже не вызывающие у родителей слезы, потому что те все проплакали; отцы-пьяницы, бьющие при каждом удобном и неудобном случае своих чад и заставляющих вздрагивать от звука собственного голоса; матери-садистки, которых когда-то давно недолюбили, и теперь они сосут чужие жизни, как вампиры кровь. А есть люди-тли. Пропадут они, и… ничего. Но разве что запах плохой будет, а потом и выветрится.

— Я и не представлял, что ты такая замечательная женщина! — Спросил бы меня, я бы тебе сказала!

Бедные не могут посылать нахуй.

Шахматы-это игра, в которой разыгрываются сложные партии, где за каждыми действиями стоит расчет и стратегическая цель.

Глупость удивляет всех своей абсурдностью потому, что она не «вклинивается» в явление, характерное для общества.

Человеку приходится жить с тем, что уготовила ему судьба, даже если жизненный сценарий-не самый удачный...

Людям приходится считаться со своими слабостями, но это не лишает возможности когда то устранить их.

Жаль нельзя как нам ребята, в дом ворваться с автоматом. Расстреляем всех как ты. И тогда нам всем кранты!

Запомни: слова могут создать мир заново.

Я не чувствую сейчас себя собой. Не в плохом смысле. Просто я как будто живу не своей жизнью. Порой кто-то устанавливает со мной зрительный контакт: водитель автобуса или человек, ищущий сдачу. И я удивляюсь что кто-то вообще меня видит... Есть в этом нечто приятное, нечто хорошее в таком онемении, отстранении от всего. Ты меня понимаешь?

Тяжелое испытание придется проходить нам в старости, чтобы не согнуться, а удержаться за конец жизни.

Вопрос: Почему злые так часто имеют в жизни преобладающее влияние над добрыми? Ответ: Вследствие слабости добрых; злые смелы и пронырливы, добрые робки; когда последние захотят, они одержат верх над первыми.

Вопрос: Отчего страждущие классы в обществе более многочисленны, нежели счастливые? Ответ: На самом деле ни один из них не является вполне счастливым, и то, что считают счастьем, чаще всего таит в себе острые страдание. Страдание повсюду. Всё же, чтобы ответить на твою мысль, я скажу, что классы, которые ты называешь страждущими, более многочисленны оттого, что планета ваша есть место искупления. Когда человек превратит её в место, где царит добро и живут благие духи, тогда на ней не будет больше несчастных и она станет для человека земным раем.

— Я, э-э-э, — начал он заикаться. — Зачем ты следишь за мной? — спросила Вероника. — П-п-понимаете, вы меня з-заинтересовали. — В романтическом смысле? — Нет, нет, что вы. — Какая жалость, а то уже себе нафантазировала. Уверены, что не в романтическом? — продолжила издеваться Вероника

Вопрос: Почему дарами фортуны (например, богатством) Бог одаривает тех, кто, судя по всему, этого не заслужили? Ответ: Это выглядит дарами и милостью лишь в глазах тех, кто не видит ничего, кроме наличествующего мига; но знай, что богатство есть испытание зачастую более опасное, нежели нищета.

Человек хочет быть счастлив, чувство это заложено в самой его природе; поэтому он непрестанно трудится над улучшением своего положения на Земле; он ищет причины своих бедствий, чтобы устранить их. Когда он действительно поймёт, что эгоизм является одной из этих причин, причиною, порождающей гордыню, честолюбие, скупость, зависть, ненависть, ревность, причиною, всякое мгновение язвящей его, вносящей смятение во все общественные отношения, вызывающей раздоры, разрушающей доверие, постоянно вынуждающей быть готовым дать отпор соседу, наконец, причиной, превращающей друга во врага, тогда человек поймёт также, что порок этот несовместим для него с собственным счастьем; мы добавим даже, с собственной безопасностью. Чем более он от этого пострадает, тем более ощутит он необходимость борьбы с ним, как ощущает он необходимость борьбы с эпидемиями, вредными животными и прочими бедствиями; к этому побудит его собственная выгода.

Именно столкновение с эгоизмом других людей делает человека и самого эгоистичным, потому что он должен быть готов к отпору. Видя, что другие думают о самих себе, а не о нём, он приходит к тому, чтобы заниматься собой больше, чем другими. Пусть принцип милосердия и братства станет основой общественных установлений, пусть отношения народа к народу и человека к человеку строятся на духе законности — и человек станет меньше думать о своей персоне, когда увидит, что другие подумали о нём; он испытает на себе нравоучительное влияние примера и контакта. Перед лицом такого разгула эгоизма, как сейчас, надобна подлинная добродетель, дабы отречься от своей самости ради других, которым зачастую неведома никакая благодарность.

— Ну, здравствуй, дурила. — Брэд!? — Мне стало интересно, как ты узнал про журналы. Тогда я провел расследование. Угадай, что я нашел? — Может, свой мозг? — Да, я нашел свой… в смысле… что!? Нет! Я обнаружил кое-что дьявольское, кое-что подлое, кое-что… — Уверен, что не мозг? Ты точно описываешь свой мозг. — Я нашел ЭТО!

Говорят, будто исстари не меняются лишь законы стихосложения. Не знаю, так ли это. Когда читаешь стихи древних поэтов, где слова и образы те же, что звучат и поныне, впечатление складывается совсем иное. Они кажутся легкими, изящными, чистыми по форме и глубокими по очарованию.

Тот, кто преуспел во всем остальном, но несовершенен в любви, поистине ужасен — подобен драгоценной чаше без дна.

Мир изменчив, как заводи и стремнины реки Асукагава. Времена меняются, следы деяний исчезают, уходят, сменяясь, радость и печаль, цветущие некогда долы становятся необитаемыми пустошами, а в неизменных жилищах одни люди сменяют других. С кем побеседуешь о старине, если персик и слива не говорят?

Это не мы устаем от жизни, Это жизнь устает от нас!

А что же заставляет человека перестать себе лгать и дать себе ответ на самые тяжелые вопросы? Только наличие у него базовых ценностей. И когда в течение долгого времени от этих базовых ценностей бежали, когда под истинными ценностями стали предлагать абсолютные пустышки, когда стали бороться с верой, с верой в Бога, вот и получили.

Мы часто приматываемся к работе Фукуямы «Конец истории». В которой единственно что интересно, это название. Всё остальное абсолютно бездарно. Конец истории подразумевал и конец размышления. А сейчас вдруг стало ясно, что рано поставили точку. Подмена ценностного ряда не сработала. Они ничего не поняли о том мире в котором живут. И поэтому сейчас вновь начинается борьба идей. Которую мы начали изменением Конституции.

Речь идет об осмыслении истории последних 300 лет. То, что было всегда запрещено. Потому что де-факто философия всегда была забавой белых богатых мужчин, которые в ней находили оправдание той системе, которая сложилась, системе абсолютно несправедливой эксплуатации и угнетения народов. И можно издеваться над Карлом Марксом, можно делать вид, что этого не было. Но надо понимать, что есть базовые ценности. Трагедия, о чем говорит Карен Георгиевич, и что Вы не хотите услышать, что условно говоря, с середины 80-х мысль философская перестала развиваться.