В этом и состоит свобода. Когда теряешь всякую надежду.

Посмотри на звезды – и ты пропал.

Мы умрем не на самом деле.

Кто-то сказал когда-то давно, что людям свойственно убивать тех, кого любишь. Что ж, верно и обратное.

То этот Тайлер устраивает меня на работу официантом, то пихает мне ствол в рот и заявляет, что для того, чтобы обрести жизнь вечную, надо сначала умереть.

Воскрешение возможно только после полного саморазрушения. — Только потеряв все, — говорит Тайлер, — мы обретаем свободу.

Никто из вас не отличается красотой и уникальностью снежинки.

Если люди полагают, что видят тебя в последний раз, они начинают действительно смотреть на тебя. Иначе они говорят с тобой о своих проблемах с банком, о песне, которая играет по радио, или поправляют прическу, пока ты говоришь. А тут тебе принадлежит все их внимание. Они начинают слушать, а до того просто ждали своей очереди заговорить. И даже когда они заговаривают, они уже не говорят про себя. Они говорят с тобой, и после этого разговора вы оба чувствуете себя немного другими.

Плакать легко, если знаешь, что все, кого ты любишь, когда-нибудь или бросят тебя, или умрут. Долговременная вероятность выживания каждого из нас равна нулю.

— Смерти на самом деле не существует, — говорит Тайлер. — Мы войдем в легенду. Мы останемся навсегда молодыми.

Нечего терять, когда ты — последний винтик в этом мире, мусор под ногами у людей.

— Этот мир отныне принадлежит нам, нам и только нам, — говорит Тайлер. — Древние давно в могилах.

Смерть — это волшебное чудо.

В этом мире нет ничего вечного. Все потихоньку рассыпается.

Все, чем ты гордишься, рано или поздно будет выброшено на помойку.

Мир принадлежит тебе, а если тебе кто-то скажет, что это не так, то ты просто не слушай.

…острый ум — это еще не глубокий ум.

…в нашей жизни много такого, что надо рушить, взрывать динамитом, освобождать место для светлых жилищ и темных тюрем будущего.

…не только Достоевский был приговорен к повешению как боевик-бомбист, не только Мольер и Бруно были супершпионами, а Шатобриан — наемным убийцей!... Многие, очень многие из тех, кого мы видим на портретах в облике мудрых почтенных старцев, творцов научных теорий, в молодости преступали не законы науки, а совсем-совсем другие законы…

Боевики делают то, о чем многие только мечтают.

Можно сопротивляться вторжению армий, но вторжению идей сопротивляться невозможно.

…преступники — намного более ценная часть общества, чем законопослушные граждане. Законопослушные — всего лишь стадо, планктон, трава. А преступники — это те, у кого хватает ума, отваги и таланта переступать обыденное, выходить за привычные рамки, установленные обществом или природой. Это преступники создают как банды по рэкету, так и новые государства, новые теории права, атомарные теории или непривычные миру гелиоцентрические системы.

Этот мир должен быть уничтожен <…>. Это тупиковый мир.

Но вот кто-то из доживших до нашего времени протопопов, меньшевиков или большевиков, фашистов или коммунистов, этакий дивный реликт Крымско-Троянской войны, хочет, чтобы я, человек Интернета, следовал их заветам! Да-да, чтобы я не то молился… вы можете себе представить — м о л и л с я! — созданному фантазией древних и невежественных людей непонятному существу, не то вообще плясал что-то ритуальное… Да разве я не в состоянии придумать десяток разных богов за один вечер? Запросто. Да в любой эрпэгэшке они круче и ярче, чем весь Олимп и Асгард, вместе со всякими библиями, торами и зенд-авестами.

Я не бог знает, какая величина… вообще-то я себя считаю величиной, но не настаиваю, чтобы мою гениальность все сразу заметили и кланялись в ножки.