Александр Сергеевич Грибоедов

Когда из гвардии, иные от двора Сюда на время приезжали: Кричали женщины: ура! И в воздух чепчики бросали!

В горах изранен в лоб, сошёл с ума от раны.

В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов.

Упал он больно, встал здорово.

Легко мы всем изумлены, Но угодить на нас не можно.

— Зачем же вы его так коротко узнали? — Я не старалась, Бог нас свёл.

А у меня к тебе влеченье, род недуга.

Я правду об тебе порасскажу такую, Что хуже всякой лжи.

Свой талант у всех.

Делить со всяким можно смех.

Бывают странны сны, а наяву страннее.

Тогда не то, что ныне.

Я глупостей не чтец, А пуще образцовых.

Где, укажите нам, отечества отцы, Которых мы должны принять за образцы? Не эти ли, грабительством богаты? Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве, Великолепные соорудя палаты, Где разливаются в пирах и мотовстве, И где не воскресят клиенты-иностранцы Прошедшего житья подлейшие черты. Да и кому в Москве не зажимали рты Обеды, ужины и танцы?

Хлопочут набирать учителей полки, Числом поболее, ценою подешевле.

<...> у нас уж исстари ведется, Что по отцу и сыну честь.

К лицу ль вам эти лица!

Чуть свет — уж на ногах! И я у ваших ног.

— Частенько там мы покровительство находим, где не метим. — Я езжу к женщинам, да только не за этим.

Помилуйте, мы с вами не ребяты; Зачем же мнения чужие только святы?

Да умный человек не может быть не плутом.

Вы, сударь, камень, сударь, лед.

Кому известно, что найду я, воротясь? И сколько, может быть, утрачу!

В вас меньше дерзости, чем кривизны души.

Послушай! Ври, да знай же меру.