Александр Сергеевич Грибоедов

Ей сна нет от французских книг, А мне от русских больно спится.

На весь квартал симфонию гремишь.

Карету мне, карету!

Вот то-то невзначай, за вами примечай.

Муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей - Высокий идеал московских всех мужей.

Так! отрезвился я сполна, Мечтанья с глаз долой — и спала пелена.

Молчалины блаженствуют на свете!

О! если б кто в людей проник: Что хуже в них? Душа или язык? Чьё это сочиненье! Поверили глупцы, другим передают, Старухи вмиг тревогу бьют — И вот общественное мненье!

Да, мочи нет. Мильон терзаний Груди от дружеских тисков Ногам от шарканья, ушам от восклицаний, А пуще голове от всяких пустяков.

Окроме честности, есть множество отрад: Ругают здесь, а там благодарят.

Когда в делах – я от веселий прячусь, Когда дурачиться – дурачусь, А смешивать два эти ремесла Есть тьма искусников, я не из их числа.

Платон любезный, славно, Похвальный лист тебе: ведёшь себя исправно.

Чины людьми даются, А люди могут обмануться.

Но чтоб иметь детей, Кому ума недоставало?

Я странен, а не странен кто ж? Тот, кто на всех глупцов похож; Молчалин, например...

Мне весело, когда смешных встречаю, А чаще с ними я скучаю.

Судьба любви — играть ей в жмурки.

Мне в петлю лезть, а ей смешно.

Прошедшего житья подлейшие черты.

Смятенье! обморок! поспешность! гнев! испуга! Так можно только ощущать, Когда лишаешься единственного друга.

Хоть есть охотники поподличать везде, Да нынче смех страшит и держит стыд в узде; Недаром жалуют их скупо государи.

А судьи кто?

Как посравнить да посмотреть Век нынешний и век минувший: Свежо предание, а верится с трудом, Как тот и славился, чья чаще гнулась шея; Как не в войне, а в мире брали лбом, Стучали об пол не жалея!