Алексей Черненко

— Второй мой вопрос касается тех, кто у вас в плену. То, что их захватили именно вы, никто не сомневается, — прервал он вампира, который собирался перебить его. — Вопрос только в том, живы ли они и если живы, то готовы ли вы их отпустить? — Начнем с того, что ни о каких пленниках нам ничего не известно, — произнес вампир, — но и отпускать мы никого не собираемся. Они проникли к нам тайно, так что они наши военнопленные и особый кормовой запас на тяжелые времена. Вообще не понимаем, о чем вы говорите.

Мое любопытство, получив поддержку такими известиями, тут же начало контрнаступление. Быстро опрокинув ряды логики и здравого смысла, оно начало грызть меня изнутри — ведь за смотр денег не берут.

Книги — это хорошо, но стоит набираться практического опыта.

— Молодец, малыш, — произнес вампир, когда я закончил свой рассказ. — Надо было еще этого стражника за клевету на дуэль вызвать, и тогда бы тебя там точно надолго запомнили. — Ты еще скажи, что ему надо было весь город вырезать, кровопийца проклятый, — возмутилась Сильвана. Я уж было подумал, что с ней что-то стало не то, и хотел спросить ее об этом, как она продолжила совершенно спокойным голосом: — Надо было его прирезать по-тихому еще на воротах и потом свалить все на его друзей. — Странно, — произнес я, когда прошло первое потрясение. — Что именно? — Да то, что я до сих пор не превратился в кровожадного маньяка, — возмутился я. — Почему вы всегда думаете только о том, как бы кого прирезать. Я уже привык, а вдруг вас услышит кто-то посторонний?

Вампир стоял спиной ко мне и лицом к окружающей толпе. Из-под капюшона были отчетливо видны его красные глаза и выставленные в ухмылке клыки. Эльфы же, напротив, стояли расслабленно и улыбались уголками губ, пробегая взглядами по толпе. Перебрасываясь короткими фразами, они вводили толпу в состояние ужаса гораздо больше, чем стоявший рядом вампир. Зеваки даже попробовали податься назад, но напиравшая толпа не дала им этого сделать. — Хватит, — тихо произнес я, но они меня услышали — головы сразу опустились вниз, по толпе прошел шепоток, в котором отчетливо слышалось «демон».

Гордыня ведёт к падению.

— Но, Повелитель… — Никаких «Повелитель». — Вы не понимаете, мой господин… — И никаких «мой господин». — Как прикажете, владыка. — Мне вот интересно — а сколько еще имен для «Повелителя» у вас есть в запасе? — спросил я. За час она ни разу не повторилась. — Много, мой сюзерен, — ответила эльфа с широкой улыбкой на лице.

— Подъём! — Что случилось? На нас напали? — Нет. Пора на тренировку. — Ночь же на дворе. — Скоро рассвет. — Скоро — это когда? — Часов через шесть. Как раз размяться успеем...

Основы ведения боя — это самое важное.

То, что ты родился, ещё ничего не значит.

Честь — это больше, чем жизнь.

Никогда не стоит ничего делать, не продумав сначала всё хорошенько.

Каждый делает свой выбор сам и сам должен отвечать за последствия своего выбора.

Если успокоить мысли нет возможности, то нужно измотать тело.

Добиться в жизни чего-то можно, только если в голове есть знания.

Если все вокруг тебя психи, то и ты сам на их фоне выделяться не будешь.

Добровольное сотрудничество было бы желательнее. Но ничего. Мы не гордые, нам и без согласия сойдёт.

... Отсутствие полезной работы не должно мешать нагружать окружающих бесполезными делами.

Запомни, главное — верить в то, что ты сильнее своего противника. Если ты поверишь в это, то и он поверит в это.

Не спорю, мой внешний вид не внушает священного трепета и ужаса, зато он практичен и не стесняет движений.

Как говорит мой учитель, главное — нанести первый удар, если не поможет — то будешь думать, что делать дальше. Но обычно в таких случаях лучше бежать.

То, кем ты родился, не определяет, кем ты станешь. <...> Самые необычные чудеса находятся в самых обычных вещах и людях.

Он ваш наниматель и мой глава рода. Исполнять его приказы – наша обязанность. И от того, какие приказы он будет отдавать, зависят наши жизни. Мы должны научить его делить мир на врагов и друзей. И научить спокойно относиться к смерти тех и других.