Беллона

С детства он ввёл себе правило и привычку при наличии выбора всегда отдавать предпочтение трудному, а не легкому, твёрдому, а не мягкому, напряжению, а не расслабленности. Не из страсти к самомучительству, но потому что неоднократно убеждался: правильный путь не бывает под горку, по накатанной калее.

За какой надобностью непременно выплёскивать душу? Пускай лучше душа останется нерасплесканной.

Клятвы... Ты даешь себе клятву, когда ломаешь свою душу в противоположном направлении. Когда все правильно, клятвы не имеют необходимости.

Пускай односторонняя, но даже половина любви — это очень много, это наполняет жизнь до самых краев.

Никто не застрахован от глупой случайности, которая положит конец самому безупречному, до мелочей просчитанному предприятию.

Всё равно ни с кем не поговоришь так свободно, как с собою.

Выбирая дорогу, человек должен идти в гору, а не под гору.

Раньше я только догадывался, что жизнь у меня будет не такая, как у всех, а полная чудес. Отныне же я знал наверняка: жизнь и есть чудо.

Как все самодовольные люди, Финк больше всего любил поговорить о себе и своих жизненных планах. Такому человеку довольно задать какой-нибудь вопрос про его дела и потому можно долго молчать, только поддакивать.

Насколько противоестественно человеческое общество по сравнению с природой. Там выживают сильнейшие и достойнейшие; всё слабое, хилое, робкое обречено на вымирание. В Севастополе же происходило ровно обратное. Лучшие мужчины — храбрые, стойкие, дееспособные — каждодневно гибли на бастионах. Зато самые никчемные, не способные ни на что, кроме интриганства и воровства, множились и процветали.

Китайская стратегическая мудрость гласит: «Хочешь ослабить противника — вынуди его тратить силы на несущественное».

Один человек, если он силен, бесстрашен и предприимчив, способен изменить ход истории, подстегнуть её хромающую рысь, повернуть чёртову клячу в нужном направлении.

Наука войны от века в веку делает прогресс лишь на тактическом и оперативном этажах, а на верхнем, стратегическом этаже остается неизменной.

В идеально устроенной армии главнокомандующий мудр, над корпусами и дивизиями начальствуют умники, а полки доверены хитрецам.

Кому нужна любовь вероотступника? Предал Бога, предаст и любовь.

Кто сказал, что любовь насытившаяся выше любви голодной?

Переменить веру было немыслимо. Если вера имеет какое-то значение, она как кожа: в какой родился, в той и умрешь. Не змеи же мы, в самом деле?

Мужчина, долго находящийся на войне, довольно скоро начинает понимать, что всё лучшее, истинно ценное в жизни связано с женщинами, и, может быть, худшая из мерзостей войны заключается в том, что там нет места прекрасному полу.

Зряшных жертв не бывает. Не так важно, вышла ли из твоего поступка практическая польза. Важно, что ты его совершил.

Мир управляется мужчинами и управляется скверно, преступно.

Опасная штука — женская проницательность, её нельзя недооценивать. Есть какой-то непонятный механизм, встроенный в женское зрение и придающий ему опасную остроту.

Трагическое приводит низменную душу в оторопь и вдавливает в грязь, а высокую душу делает еще возвышенней.

Если хочешь составить доброе представление о какой-либо нации, смотреть нужно только на женщин.

Записной остроумец Шредер во время давнего визита Николая Первого в Дрезден произнес mot, сделавшее дипломата знаменитым. На вопрос «Отчего это ты, Андрей Андреевич, никогда не женился?», старый лис с поклоном отвечал: «Ваше Величество строго запрещаете азартные игры, а из всех азартных игр женитьба — самая азартная». Шутка понравилась. Благодаря ей Шредер, ничем не отличившись на дипломатическом поприще, сидел на своем тихом, завидном посту уже четверть века.

Когда тебе никто не нужен и ты совершенно самодостаточен, окружающих охватывает бессознательное желание пробиться сквозь твой панцирь, привлечь к себе внимание. Так уж устроены люди. По крайней мере, большинство.