Анна Гавальда

Если я пью, то пью слишком много, если курю, обкуриваюсь, если влюбляюсь, теряю рассудок, а когда работаю — довожу себя до изнеможения... Ничего не умею делать нормально, спокойно.

Я подыхаю от одиночества, вполголоса повторяла она себе под нос, подыхаю от одиночества... Может, пойти в кино? А с кем потом обсуждать фильм? Зачем человеку эмоции, если не с кем ими поделиться?

Мир и без наших ссор опасное место, не так ли?

Много лет она не чувствовала себя такой спокойной и такой живой — просто напросто живой...

— Как вы себя чувствуете, дорогая? — Без сил. Так, словно побывала под асфальтоукладчиком...

Врать — это сколько угодно, но только не оборачиваться.

Ничего не изменилось, изменилось всё.

— Думаешь, это похоже на грифели твоих карандашей? Полагаешь, будто они стираются, если ими пользоваться? — Кто они? — Чувства.

Главное — не место, где находишься, а состояние духа, в котором пребываешь.

Какой же дурой становится женщина, когда хочет ребенка! Какие же все бабы дуры. Стоит ей узнать, что она беременна, и готово дело, открываются шлюзы: любовь, любовь, любовь. И все, больше ее не заткнешь. Дуры.

Да, может, она и чокнутая, но уж точно не дура.

— За будущее? — За настоящее! Мы не влюбимся? — Трахаемся, чокаемся, но не влюбляемся!

Хорошее дело – рука друга. Ни к чему не обязывает того, кто её протягивает, и очень утешает того, кто её пожимает.

Ни одна уважающая себя парижанка на бульваре Сен-Жермен не станет переходить проезжую часть по белой «зебре» на зеленый свет. Уважающая себя парижанка дождется плотного потока машин и ринется напрямик, зная, что рискует.

Сегодня тебе хочется одного — сдохнуть, а завтра просыпаешься и понимаешь, что нужно было всего лишь спуститься на несколько ступенек, нащупать на стене выключатель и увидеть жизнь в совсем ином свете…

Не любите меня за большие сиськи, полюбите за бессмертную душу.