Призраки

Но что хуже всего, хуже слишком светлых волос, «бликующих» в кадре, хуже его испорченной прически и залитой кофе рубашки: наша изящная стройная девочка влюбилась в него до беспамятства. Вот такая херня.

— Знаешь, раньше я думала, что хуже несчастной любви может быть только любовь счастливая... — Она говорит: — Я так безумно любила Скаута, еще со школы, но ты сама знаешь, как это бывает... сперва все волшебно, а потом начинаются сплошные разочарования.

Хваткий Сват сложил свою записку вдвое и положил на кухонный стол, чтобы жена непременно заметила. В записке сказано: «Я отболел этой простудой еще три месяца назад, а ты до сих пор ни разу меня не поцеловала».

А теперь можете и вдохнуть, полной грудью. Я до сих пор не могу.

Вот такой выбор: умереть прямо сейчас или минутой позже.

Беда в том, что даже у французов нет определения тем идиотским вещам, которые ты произносишь, когда надо сказать что-то умное. Тем идиотским поступкам, которые ты совершаешь в отчаянии. Тем глупым мыслям, что лезут в голову.

Люди, которые любят нас по-настоящему, сказал мистер Уиттиер, они бы упрашивали нас поехать. Чтобы сбылась наша мечта. Чтобы мы отточили свое мастерство. И когда мы вернемся, нас будут любить.

Человек, которого они знают и так великая, выдающееся личность, какой вы стремитесь стать, — для них это несовместимо. То есть абсолютно.

Глупые имена для настоящих людей. Вроде распорол тряпичную куклу, а внутри: Настоящие потроха, настоящие легкие, живое сердце и кровь. Много горячей и липкой крови.

Спать в объятиях мужа — это не хуже, чем спать в двухэтажной квартире на Парк-авеню. Или на вилле на Крите.

Если ты не работаешь, ты не спишь. Дни и ночи, ты всегда полусонный и полубодрстующий, изнываешь от скуки.

Спящий мир: они бы решили, что мы придурки. Эти люди, которые сейчас спят у себя в постелях, они будут спать еще час, потом встанут, умоются, сполоснут у себя подмышками и между ног и пойдут на работу, на которую ходят каждый божий день. Живя той жизнью, каждый божий день.

Безумие — теперь это новая разновидность здравого ума.

Люди буквально влюбляются в свою боль, они просто не в состоянии её бросить.

Воплощение Американской Мечты: превратить свою жизнь в товар, который можно продать.

Ты живёшь лишь потому, что умер кто-то другой. Кто-то жил, а потом умер, чтобы ты мог родиться и жить. Эта гора мертвецов, они возносят тебя к свету солнца. Недостающее Звено говорит: — Все их стремления, вся их энергия, вся сила, которую они накопили... Как ты ими распорядишься? Как воспользуешься этим даром? Кожаные ботинки, жареные цыплята, воины, павшие в битвах, будут лишь бесполезной трагедией, если ты не воспользуешься этим даром и бесцельно растратишь его, тупо пялясь в телевизор. За рулём в уличной пробке. В ожидании авиарейса. — Как ты воспользуешься этим даром? — спрашивает Недостающее Звено. Как ты докажешь, им, всем существам, которые были здесь до тебя, что их рождение, их труды и их смерть были всё-таки не напрасны?

Животные, скажем собаки, они делают нас людьми. Они — доказательство нашей человечности. Другие люди: рядом с ними мы лишние. Кошка или собака, ящерица или птичка: рядом с ними мы — Бог.

Вот поэтому Моисей и увел племена Изралиевы в пустыню... Потому что они столько лет прожили в рабстве. Поколение за поколением, они учились, как быть беспомощными. Чтобы создать расу хозяев из расы рабов, сказал мистер Уиттиер, чтобы научить забитых, смиренных людей самих управлять своей жизнью, Моисею приходилось быть сволочью.

Когда прекращаешь смотреть телевизор и читать газеты, самое тяжкое — пережить эту первую утреннюю чашку кофе. В первый час после сна очень хочется быть в курсе всего, что творится в мире. Но ее новое правило: никакого радио. Никакого телевизора. Никаких газет. Глухая завязка.

Конечно, ей не хватает друзей. И мужа. Но, как сказала бы Инки: отсутствие — теперь это новая разновидность присутствия.

Камера, скрытая за камерой, скрытой за камерой.

Каждому хочется сделать мир чуточку лучше.

Все эти женщины, которые возмущаются и протестуют против журнала «Hustler», мол, порно превращает женщину в вещь... А искусственный член, это, по-вашему, что? Или донорская сперма из какой-нибудь клиники? Есть мужчины, которым нужны лишь картинки с голыми женщинами. Но есть и женщины, которым нужен лишь член мужика. Или его сперма. Или его деньги. У обоих полов — одинаковые проблемы с доверительными, по-настоящему близкими отношениями.

Беда с вечной молодостью заключается в том, что ты начинаешь откладывать всё на потом. Тянешь время.

...убийца почти всегда возвращается к своей жертве, чтобы поговорить. Почти всегда. Нам всем нужен кто-то, кому можно было бы рассказать историю своей жизни, а свое преступление убийца может обсудить только с тем человеком, который точно его не накажет. Со своей жертвой. Даже убийце нужно с кем-нибудь поговорить, рассказать о себе, и эта потребность так велика, что он неприменно придет на могилу или к телу, которое уже начало разлагаться, сядет рядом и заведет бу бу бу на несколько часов. Пока его собственные слова не наполнятся для него смыслом. Пока убийца сам не поверит в историю о своей новой реальности. В которой его преступление было правильным, вот почему полиция ждет.