Джон Фаулз

Если локтями не поработаешь, ничего не добьешься.

...пока большинство не станет достаточно образованным, чтобы избавиться от ложного представления о своей неполноценности, а меньшинство – от столь же ложного представления о том, что биологическое превосходство есть норма существования, а не норма ответственности, чем оно в действительности является, нам никогда не придется жить в более справедливом и счастливом мире.

Всю жизнь мне нужны были женщины. И всю жизнь они почти ничего не приносили мне, кроме горя. И больше всего – те, к кому я питал самые, так сказать, чистые и самые благородные чувства.

Теперь вы держите в тюрьме не меня. Вы держите в тюрьме свою смерть.

Знаете, что меня в вас пугает? В вас есть что-то такое, о чем вы даже не подозреваете. Не знаете, что оно в вас есть.

Вы думаете, я сумасшедший, раз сделал то, что сделал. Я не сумасшедший. Просто вы – ну, просто вы – единственная. Больше никого нет. И никогда не было. Только вы.

Избегай словоизвержений. Не разглагольствуй на заранее заготовленные темы, не вещай о заранее обсосанных идеях, чтобы произвести впечатление на слушателей.

— То есть учиться быть самим собой — это и значит жениться и завести очаг? — Да, а что? — Верный заработок и домик в зеленой зоне? — Таков удел большинства. — Лучше сдохнуть.

Дело не в том, чтоб уметь плавать. А в том, чтобы знать куда.

А ему вдруг подумалось: до чего же наше существование зависит от случайностей; ведь нужно было так немного — одно её слово, телефонный звонок, и они встретились бы.

Иногда безмолвие — это и есть стихи.

В его курсе лекций была одна особенно популярная – об искусстве как санкционированной галлюцинации.

– Оказывается, у меня больше товарищей по несчастью, чем я думал. – По несчастью? – А как еще назвать тех, кого подвергают мукам, не оставляя никакого выбора? – Звучит как строгая дефиниция рода людского.

Мужчина воспринимает объект, женщина – взаимоотношения объектов. Нуждаются ли объекты друг в друге, любят ли, утоляют ли друг друга. Это добавочное измерение души, которого мужчины лишены, делает войну отвратительной и непостижимой в глазах истинных женщин. Хотите знать, что такое война? Война – это психоз, порожденный чьим-то неумением прозревать взаимоотношения вещей. Наши взаимоотношения с ближними своими. С экономикой, историей. Но прежде всего – с ничто. Со смертью.

Волки в одиночку не охотятся — всегда стаей. Одинокий волк — это просто красивая легенда.

Уже давно я пришел к выводу, что любая официальная религия являет собой ярчайший пример соответствия отжившим условиям. Если б меня спросили, от какого балласта следует миру избавиться ради его же блага, я бы не задумываясь ответил: от всякой официальной религии. Но я не отрицаю ее былую необходимость. Ни в коей мере я не отвергаю (вправе ли писатель?) нужность религии, впоследствии даже слепой и закоснелой, на том этапе, когда устаревший остов разрушают или подгоняют к новым условиям.

— Я стану говорить правду. — А я, по своему усмотрению, поверю или не поверю. — Правда — верь или не верь — останется правдой. — Тогда мое неверие ей не в убыток.

Господь недаром укутал свое таинство покровами, но Его посредники слишком часто их используют, чтоб закрыть глаза пастве, кого ведут к невежеству и пустым предрассудкам.

Он замкнут в том невообразимом времени, какого не знает грамматика: настоящем воображаемом.

Знаешь, что такое шлюха? Скопище всех грязных мужских помыслов и мечтаний.

Откуда возьмется лучшая жизнь, если в нынешней ничего не менять?

«Cognito ergo sum», не говоря уж о его более лаконичном варианте в духе нашего времени: «Я существую». Сегодня «я» и так знает, что оно существует, для этого ему и мыслить незачем.

Мы оттого ищем при жизни удовольствовать все свои желания, что по смерти желаний иметь не будем.

Я ведь знаю, нет во мне того, что нужно девчонкам, парни вроде Крачли мне кажутся грубыми до невозможности, а девчонки к таким липнут как мухи. Посмотреть на некоторых у нас в Ратуше, как они этому Крачли глазки строят, так и рвотных таблеток глотать не надо. А во мне этого грубого, скотского, что их так влечет, нет. И не было от рождения. (И прекрасно, если бы на свете побольше было таких, как я, уверен, мир стал бы лучше.)

Смотреть на неё было для меня ну все равно как за бабочкой охотиться, как редкий экземпляр ловить.