Джордж Гордон Байрон

...глубокая неприязнь ослабляет память.

И вдох тем глубже, чем вздохнуть боится, Поймает взор и сладостно замрет, И вспыхнет вся, хоть нечего стыдиться.

Энтузиазм — это не что иное, как духовное опьянение.

Ты плачешь — светятся слезой Ресницы синих глаз. Фиалка, полная росой, Роняет свой алмаз. Ты улыбнулась — пред тобой Сапфира блеск погас: Его затмил огонь живой, Сиянье синих глаз. Вечерних облаков кайма Хранит свой нежный цвет, Когда весь мир объяла тьма И солнца в небе нет. Так в глубину душевных туч Твой проникает взгляд: Пускай погас последний луч - В душе горит закат.

Он человек незаурядный, из тех, что несмотря на все усилия держаться в тени неизменно привлекают к себе внимание.

Жизнь коротка, стеснен ее полет, В суждениях не терпим мы различий. Фальшив отяготивший нас обычай. Средь наших норм, условностей, приличий Добро случайно, злу преграды нет, Рабы успеха, денег и отличий, На мысль и чувство наложив запрет, Предпочитают тьму, их раздражает свет.

…Это лингвистическое чудо, ему следовало бы жить во времена вавилонского столпотворения, чтобы быть всеобщим переводчиком. Я проверял его на всех языках, на которых знаю хоть одно ругательство, так он поразил меня настолько, что я готов был выругаться по-английски.

Тысячелетие по кирпичику создает государство; один час может превратить его в пыль.

Покуда Колизей неколебим, Великий Рим стоит неколебимо, Но рухни Колизей — и рухнет Рим, И рухнет мир, когда не станет Рима.

Бездушными буду за душу судим: Не им твои губы ответят, — моим!

Гораздо легче жизни бремя, когда один его несешь.

К чужой тоске душа глуха, в своей тоске — нема.

Да, для спасенья душ и убиенья тел наш остроумный век из лучших побуждений немало способов изобрести сумел. (К спасенью душ и умервщленью плоти, Благую цель преследуя притом, В наш век — вы сотни способов найдете.)

Для красоты дистанция нужна.

Мы часто любим наспех, но вражда Способна длиться многие года.

Я прежде ненавидел и любил, Теперь умею только издеваться.

Да, он ревнует, но не так, как встарь, А вежливей — не столь остервенело. Убить жену? Он не такой дикарь, Как этот черный сатана Отелло, Заливший кровью брачный свой алтарь. Из пустяков поднять такое дело! Не лучше ли, в беде смирясь душой, Жениться вновь иль просто жить с чужой.

Два слова «ложь» и «ложе» так похожи — Об этом говорит судьба иных вельмож. В парламенте преподносил он ложь. В аббатстве он покоится на ложе.

В судьбе мужчин любовь не основное. Для женщины любовь и жизнь — одно.

Её платье начинается слишком поздно и заканчивается слишком рано.

Брак образуется от любви, как уксус от вина.

Если женщина способна любить своего мужа, насколько больше будет она, естественно, любить человека, который не будет ее мужем.

Без меры. Без начала. Без конца, Великолепно в гневе и в покое. Ты в урагане — зеркало творца, В полярных льдах и в синем, южном зное Всегда неповторимое, живое. Твоим созданиям имя — легион, С тобой возникло житие земное, Лик вечности, невидимого трон, Над всем ты царствуешь, само себе закон.

День — как дельфин, который умирая, Меняется в цветах — лишь для того, Чтоб стать в последний миг прекраснее всего.

Изнемогал от ревности и муки Я, увидав ребенка твоего; Но он ко мне простер с улыбкой руки - И целовать я страстно стал его. Я целовал, сдержавши вздох невольный О том, что на отца он походил, Но у него твой взгляд, — и мне довольно Уж этого, чтоб я его любил.