Ирвин Уэлш

Боясь, что не увидишь собственной тени, когда встанешь перед солнцем, ты перестал смотреть на него.

Время сначала разрывает тебя на части, потом обращает в камень, и потом уже откалывает по кусочку.

— ... Это точно. Я просто думал... мне всегда кажется, что успеется, будет ещё время всё уладить. А потом случается, и ты понимаешь, что времени совсем не осталось. Я столько мог бы сделать...

Улыбайся, пусть даже сердце твоё раскалывается. Все мы, как рабы в поле, надеваем маску «всё в порядке, босс», а сами не знаем, как свести концы с концами.

Как получилось, что несколько сантиметров, их разделяющих, превратились в такую пропасть?

Иногда нужно всё разрушить, спалить всё дотла, чтобы потом начать всё сначала.

Они держались за земное ради своей угрюмой жизни; это был мрачный клей, связывавший их воедино.

Количество его друзей уменьшается по мере того, как его потребность в них растёт. Такова обратная, точнее, превратная, арифметика жизни.

Жаль, что пришлось так долго ждать, чтобы стать человеком.

Даже в утробе своей матери Картошка был не зародышем, а полным набором скрытых наркотических и личностных проблем.

Рэйми рисовал карандашами на стене. Он жил в своём собственном мире, и это вполне устраивало как его самого, так и всех остальных.

Какая ж ты сука, Саймон, — я назвал его «Саймоном» вместо «Сай» или «Дохлый», чтобы подчеркнуть значение своих слов.

Его глаза увеличились до размера футбольных мячей и смотрели на меня враждебно, но в то же время с мольбой — горькие свидетели моего мнимого предательства.

Три команды: женщины, натуралы и голубые. Голубые охотятся за натуралами — этакими клубными вышибалами с громадными бицепсами и храбростью во хмелю. Натуралы охотятся за женщинами, которые балдеют от грациозных, изнеженных гомосеков. Никто не получает того, чего хочет.

— Половину я потратил на женщин, выпивку и лошадей. А остальное просадил.

Все равны, однако некоторые равны больше...

Начинаем с пивка в Ложе, потом едем к Рэю и попадаем в пургу. Кокаиновую. Мы ослабли, и наркотик дает ощущение силы.

Когда демократии слишком много, это приводит к смертоубийству.

Мне никогда особо не нравился кокс, но очень многие, кого я знаю, тоже его не любят, но тем не менее продолжают загонять его себе в носоглотку. Просто потому, что он есть. Люди пихают в себя всякое дерьмо, которое причиняет им кучу вреда, лишь потому, что они могут себе это позволить. Наивно было бы думать, что наркотики можно как-то изъять из современного общества потребителей. Тем более что в качестве продукта они помогают определить, из кого это самое общество состоит.

Кокаин превращает людей в ухудшенный вариант их же самих в восемнадцать лет.

Деньги дают тебе роскошь не думать о деньгах.

Эти молоденькие мальчики, такие сладкие, нежные сердцем — какие же из них вырастают чудовища! Но с годами, на склоне лет, они, как правило, снова становятся милыми, добрыми и воспитанными.

Потому что мы с тобой просто члены. Вот и все. А рулят женщины.

Когда-то давно я решил, что люди — это всего лишь объекты, которые можно передвигать с места на место, располагать их так, как тебе нужно, извлекать из них прибыль и выгоду, а заодно и моральное удовлетворение для себя, любимого. Я также понял, что уговоры действуют куда лучше, чем угрозы, и что любовь и понимание приводят к цели быстрее, чем грубое насилие. С учетом всего вышесказанного, чтобы управлять человеком, надо просто лишить его этой любви и внимания или дать ему понять, что он может лишиться их в любой момент. Разумеется, всегда находятся люди, которые непременно тебя подставят, и все твои планы накроются медным тазом. Как правило, это друзья и любовницы.

Единственное, что надо делать с женщинами, — это любить их, ну да, любить. Люби их, найди в себе силы и мужество их любить. Никаких «но», никаких «иногда». Если они начинают жаловаться, дай им больше любви. Если они все еще жалуются, дай им еще больше любви.