Кобо Абэ

Будущее — не что иное, как производное прошлого.

Видимо, я придавал слишком большое значение своему одиночеству... я вообразил, что оно трагичнее одиночества всего человечества.

Одиночество, поскольку я бежал его, было адом, а для тех, кто жаждет одиночества, оно благо. Ну а если отказаться от роли героя слезливой драмы и добровольно пойти в отшельники? Раз уж на моем лице оттиснуто клеймо одиночества, нелепо не извлечь из этого выгоды.

Любить — значит разделять горе. 

Когда ведешь себя как подозреваемый, тебя и будут подозревать.

Выражение лица — не потайная дверь, которую скрывают от постороннего взора, а парадный вход, и поэтому его сознательно так строят и так украшают, чтобы он услаждал глаз проходящего. Оно — письмо, а совсем не рекламный листок, который посылают, не задумываясь над тем, кто его получит, и поэтому не может существовать без адресата.

То, что мы называем красотой, может быть, и есть сила чувства протеста, восстающего против разрушения.

Маска, видимо, делает взаимоотношения между людьми значительно более универсальными, менее индивидуальными, чем когда лицо открыто.

Ведь даже одежда, которую они носили, была согласована, точно пароль, выпущенный в огромном количестве сегодняшний пароль, именуемый модой.

Если облачение тела в одежды знаменует прогресс цивилизации, то вряд ли можно быть гарантированным от того, что в будущем маска не станет самой обыденной вещью.

Ты, так не верящий в перемены, противоречишь самому себе — боясь осуществления того, о чем сам же молил, ты остановил часы.

Нагота и плоть — вещи абсолютно разные. Нагота — это созданное не руками, а глазами произведение, материалом для которого служит плоть.

Птица в неволе отказывается от пищи и умирает с голоду. Но приговоренный к смертной казни с наслаждением затягивается своей последней сигаретой.

Слишком совершенное — это всего лишь одно из явлений, возникающих в процессе разрушения.

Тот, кто обладает правом казнить, обязан выслушать показания обвиняемого.

Чем пройти мимо, отвернувшись, гораздо лучше посмотреть правде в глаза и привыкнуть к своему положению раз и навсегда. Если сам перестанешь обращать внимание, другие начнут поступать так же. Это несомненно.

Сколько бы ни было лиц, я неизменно должен был оставаться самим собой. Маленькой «комедией масок» я пытался лишь заполнить затянувшийся антракт в моей жизни.

Самый быстрый способ привыкнуть самому — приучить других.

Писать — не значит просто подставить вместо фактов ряды букв, писать — значит предпринять рискованное путешествие.

В конце концов, не напоминает ли ревность избалованную кошку, которая, настаивая на своих правах, не признаёт обязанностей?

Будь верен духу любви к Родине.

Жизнь не такая штука, чтобы прожить её в утешении.

Говорят, что бесконечное повторение одного и того же — самая лучшая маскировка. И если вести жизнь, которая будет состоять из простых повторений одного и того же, то, может быть, в конце концов о нем забудут.

Ноги солнца согнулись в коленках, тени стали длинными и бледными — наступила зима. Испарившиеся мечты, души, заветные желания, превратившись в мрачные тучи, изо дня в день не пропускали лучей солнца, и поэтому наступившая зима была очень холодной.

В один прекрасный день солнце, как шаловливая девочка, высунуло руку сквозь разрывы в тучах. И нежно, тихо, словно ища на дне кувшина со старым забродившим сакэ уроненное туда золотое колечко, пробудило ото сна город.