Лика Верх

— Этот день определенно войдет в список лучших. — А он у тебя есть? — Нет, но есть повод его зависти.

Человека, от которого не знаешь чего ожидать, стоит бояться. Главным образом для пробуждения интуиции и того самого пресловутого чувства самосохранения.

Страх... он есть всегда и везде. Он сопровождает нас повсюду. И единственное, что подвластно каждому — побороть его. Подчинить себе и остаться на поверхности, не позволив ему утащить себя на дно.

Иногда стоит сделать странный выбор, чтобы понять, насколько ты прав.

Я же почему вредная, ко мне подход найти никто не может. А может, и не поэтому… Или не только поэтому… Правда, сама еще не знаю, как и с какой стороны ко мне можно подъехать. Вообще, мне по ипостаси положено вредной быть.

Любовь — как кувалда. Может ударить так, что синяк останется, а может шандарахнуть так, что весь оставшийся век будешь ходить контуженным.

Котэн спрыгнул со стула, поклонился и сел обратно. Я влюбилась… Влюбилась в этого прекраснейшего кота!

Ладно, за это я ему еще отомщу, и мстя моя будет коварна.

И почему мы осознаем, насколько глупым был наш поступок, лишь после того, как его совершаем? Неужели нас не может осенить раньше? Конечно, может. И осеняет. Только мы все равно идем своим путем, пусть и неправильным.

... никогда не сдавайся, пока на поле есть игроки, которых надо убрать.

Милая леди, я не имею привычки бегать от смерти. В этом нет никакого смысла. Только она знает, когда кого забрать, и если она решила – она это сделает.

Цени тех, кто помнит о тебе в трудную минуту и дорожи теми, о ком в трудную минуту вспоминаешь сама.

Я была на краю, на самой грани. Смерть дышала мне в лицо, но я жива. Неужели такая могущественная дама, как смерть, могла просто отказаться от столь легкой добычи? Ведь я почти умерла. Однако она меня вернула. А значит, никто не может знать наверняка – умрет он или нет. Надо просто держаться за жизнь. Вот и все.

Добрый у меня напарник. Добрейшей души человек. Улыбается и говорит про смерть. Ну да, смерти в лицо надо улыбаться, может, передумает забирать.

– А Айнех знает о моей вылазке? – Я подняла на Джена «невинный» взгляд. Не горю желанием получить от магистра выволочку за ослушание. – Я мог бы тебя успокоить… – уклончиво начал Джен. – Но «бы» мешает. Да, он знает.

Уже можно заказывать поминки? Место на кладбище мне выделят? А вообще тут кладбища есть, или всех усопших используют в качестве подопытного учебного материала?

– Знаешь, что губит людей? Я промолчала. – Людей губит любовь в любом ее проявлении.

– Все просто! Да, просто для тех, кто не в танке родился. Нет, я родилась не в танке. Я родилась в бронированном военном автомобиле дедушки, когда он вез мою мать в роддом с полигона, на который она примчалась, чтобы сказать ему, как сильно его любит. Беременных женщин не понять.

Сдаваться – не в правилах воина. А ты – воин. Ты всегда идешь вперед, невзирая на преграды. Запомни, что бы ни случилось – не сдавайся, продолжай идти. Стоит остановиться, замешкаться на секунду – и следующей секунды может не быть».

Жизнь – непредсказуемая штука. В один момент она может кинуть тебя лицом в грязь, в стену и в ромашки, не испытывая при этом мук совести.

– Для трупа я очень даже неплохо выгляжу, – парировала я.