Марио Пьюзо

...попасть в вихрь сицилийской вендетты было самоубийством. Ибо сицилиец считает, что месть — единственная истинная форма правосудия, и что она всегда должна быть безжалостна.

Он [Вито Корлеоне] отказывается жить по правилам, установленным другими, — правилам, навязывающим ему на каждом шагу поражение. Конечная цель у него — все-таки войти в это общество, но сохраняя за собой известное могущество, ибо того, кто беззащитен, общество не защищает. А пока что он руководствуется своими собственными понятиями о нравственности, которые ставит гораздо выше узаконенных.

Время быстро уносит благодарность — быстрее даже, чем красоту.

Я верю в дружбу и готов выразить дружеские чувства авансом.

Подобно многим одаренным предпринимателям, он [Вито Корлеоне] рано усвоил, что свободная конкуренция нецелесообразна — целесообразна и действенна монополия.

Я никогда не вру людям, которых называю друзьями.

...каждому человеку назначена судьбой своя дорога.

Когда ему говорят «нет», он глохнет и ничего не слышит до тех пор, покамест не скажут «да».

Никогда не показывай посторонним, что у тебя на уме. Никогда не раскрывай перед чужими свои карты.

Ты подчинялся в своих поступках женщинам — а женщины, они на этом свете только помеха делу, хотя на том, разумеется, попадут в святые. Зато мы, мужчины, будем гореть в адском пламени.

Людям, которых ты любишь, говорить «нет» нельзя, во всяком случае часто. В том весь секрет. Когда же все-таки приходится, то твое «нет» должно прозвучать, как «да». Или добейся, чтобы они сами тебе сказали это «нет».

Самое выигрышное из всех положений — такое, когда враг преувеличивает твои недостатки; лучше этого — лишь когда друг недооценивает твои достоинства.

Когда я был молод, некоторые женщины говорили, что любят меня за длинные ресницы. Я принимал это. Позже за моё остроумие. Потом за мою власть и деньги. Потом за мой талант. Потом за мой разум – глубокий. Хорошо, я могу принять всё это. Единственная женщина, которая меня пугает, это та, которая любит меня только за то, что я есть. У меня есть на неё планы. У меня есть яды и кинжалы, и тёмные гробницы в пещерах, чтобы укрыть её. Ей нельзя разрешать жить. Особенно если она сексуально преданна и никогда не врёт, и всегда ставит меня выше всего и всех.

Один законник с портфелем в руках награбит больше, чем сто невежд с автоматами. (Законник с портфелем в руках загребет больше, чем тысяча вооруженных налётчиков в масках.) (Адвокат может при помощи своей папки украсть больше денег, чем тысяча бандитов с пистолетами и в масках.)

Дон Корлеоне не сердился. Он давно понял, что общество часто наносит обиды, которые надо уметь стерпеть, потому что в этом мире беднейший из беднейших способен однажды открыть глаза и отомстить сильнейшему из сильнейших. (Общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая лишь на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже с самым могущественным из обидчиков.)

Если мужчина не стал своим детям настоящим отцом, он не мужчина.

Есть вещи, которые приходится делать — их делаешь, но о них никогда не говоришь. Их не пытаешься оправдать. Им нет оправданий. Их просто делаешь, и все. И забываешь.

Всегда лучше когда друзья недоооценивают твои достоинства, а враг преувеличивает недостатки. (Друг должен недооценивать твои достоинства, а враг — переоценивать твои недостатки).

Предательство нельзя прощать хотя бы потому, что сами предатели никогда себе не простят собственного предательства, а значит, будут всегда опасны – и предадут ещё.

Дружба – это всё. Дружба – это больше, чем талант. Это больше, чем власть. Это почти то же самое, что семья. (Дружба — это всё. Дружба превыше таланта. Сильнее любого правительства. Дружба значит немногим меньше, чем семья. Никогда не забывай. Тебе стоило воздвигнуть вокруг себя стену дружбы — и сегодня ты не взывал бы ко мне о помощи.)

Я не из тех людей, что разбрасываются своей дружбой и отдают её тем, кто не ценит этого.