Марио Пьюзо

Мы не можем сказать, является ли смертная казнь средством устрашения, но мы знаем наверняка, что казненные люди больше никогда не смогут убивать.

В этом больше ничего не разглядеть. Что ты видишь, то и есть. Ничего сложного. Люди не столь важны для других людей. Когда ты станешь старше, увидишь, что это так.

Нельзя совать нос туда, где ты некомпетентен. Поэтому идите на хер.

Они думали о том, чтобы политики надели узду на науку, остановили ее продвижение. А ответ, разумеется, лежал в изменении генетического кода человека, с тем чтобы сама идея насилия стала для него неприемлемой. Поставить тормоза на гены, точно так же, как их ставят на локомотив. Просто, как апельсин.

Он знал, что время, проведенное на совещании, не будет потеряно зря, если он будет подсчитывать, кто и сколько раз моргнет. Исследования показали, что частота моргания находится в прямой зависимости от того, говорит человек правду или лжет. Сегодня, похоже, моргать будут часто.

Если бросить на чашу весов корысть и благополучие, — благополучие, на мой взгляд, перевешивает.

Быть вне закона достаточно плохо, а быть бунтарём ещё опаснее.

Наскакивают на тебя те люди, которые, увидев у тебя ведро говна, потребуют отдать им половину.

Таковы все женщины — им нестерпимо думать, что мужчина может быть счастлив вдали от них.

— Ты просто не знаешь женщин, — ответил Пиппи. — Если ты ей нравишься, то можешь мочиться в рукомойник. А если не нравишься, то сделай ее хоть английской королевой, ей будет наплевать на тебя.

Жизнь — суровая штука, без второго отца не обойтись, на этот случай и существуют крестные отцы.

Бедняков всегда обманывали даже те, кто указывал дорогу к спасению.

Матери, они вроде полицейских. Всегда верят худшему.

Если я смогу умереть со словами «Замечательная штука — жизнь», — все остальное можно не принимать всерьез. Надо научиться, как отец, ставить на первое место свою Семью, свой дом, своих детей, свой маленький мир.

Их так многое связывало и столько лет провели они под одной крышей, что сейчас говорили друг с другом не менее откровенно, чем сами с собой.

От государства не ждали справедливости, за справедливостью шли к мафии. И мафия рождала собственных робин гудов.

По собственному опыту она знала, что ни боль, ни страх не утоляют голода, а вкусная еда помогает справиться и с болью, и со страхом. Она рассердилась бы, если бы доктор предложил ей принять транквилизатор. Вот чашка кофе и бутерброд — другое дело.

И боль, и страх проходят, неизменна только смерть.

Упаси вас Бог ещё когда-нибудь попасться мне на глаза в Лонг-Бич! А не то поотрываю все, что отрывается, и поменяю местами, можете в этом не сомневаться.

Законы внешнего мира не более нравственны, чем продиктованные преступным образом жизни.

Раздвигать силой мысли волны — это не чудо, это фокус, а вот мать-одиночка, работающая на трех работах, чтобы прокормить четверых детей — вот это чудо. Вы, люди, часто забываете, что сила скрыта в вас самих.

В созданном им маленьком мирке дела шли куда лучше, чем в окружающем большом мире.

Все люди рождаются одинаковыми, но некоторые становятся гениями и гигантами.

Дальше события развивались с неизбежностью брошенного с горы снежного кома.

Сила семьи, как и сила армии, в верности друг другу.