Митч Элбом

О, Эдди, это никогда не меняется: где бы то ни было на белом свете, когда жених поднимает вуаль и невеста надевает кольцо, в их глазах сияет будущее. Они искренне верят, что их любовь и брак будут необыкновенными.

При всем при этом и несмотря на все это, Эдди в глубине души обожал отца, потому что сыновья любят даже самых отвратительных отцов. Так рождается их преданность. Не успев еще посвятить себя Богу или женщине, мальчик уже предан отцу, даже если эта преданность совершенно нелепа, даже если ей нет никакого объяснения.

Все родители, так или иначе, ранят своих детей. Это неизбежно. И на ребенке, будто на чисто вымытом стакане, остаются следы того, кто к нему прикоснулся. Иногда это грязные пятна, иногда трещины, а некоторые превращают детство своих детей в мелкие осколки, из которых уже ничего не склеишь.

Эдди помнил всех по именам. Только, по правде говоря, после войны они не встречались. Война как магнит притягивает людей, но и как магнит может оттолкнуть их друг от друга. Порой людям хочется забыть то, что они видели на войне, и то, что делали.

Молодые мужчины идут на войну. Иногда потому, что они должны, иногда потому, что они хотят. И всегда потому, что они считают: так им положено. А повелось так с давних времен, веками бряцание оружием путали с храбростью, а отказ воевать — с трусостью.

Война — это не игра. Если надо стрелять, стреляй, понял? Не вини себя и не сомневайся. Пали и пали и не думай, в кого ты стреляешь, кого убиваешь и зачем. Понял? Хочешь вернуться домой — стреляй не раздумывая. — Он еще сильнее сжал плечо Эдди. — Из-за раздумий люди и погибают.

Почему люди собираются вместе, когда кто-то умирает? Почему люди считают, что они должны это сделать? Потому, что в глубине души они чувствуют: все жизни взаимосвязаны. Смерть, забирая одного из нас, оставляет в живых кого-то другого, и за короткий промежуток времени между той минутой, когда она оставила тебя в живых, и той минутой, когда она тебя забрала, жизнь твоя меняется.

Люди представляют себе небеса в виде райского сада, где все порхают в облаках, бездумно наслаждаются видами рек и гор. Но чего стоит красивый вид без душевного покоя?

Как решить, какими будут наши последние слова? Понимаем ли мы их значимость? Суждено ли им быть мудрыми?

Это история о человеке по имени Эдди, и начинается она с конца, с того, как Эдди умирает в лучах солнечного света. Может показаться странным начинать историю с конца. Но ведь любой конец одновременно и начало. Мы просто сразу об этом не догадываемся.

Мне кажется, в наше время люди ждут от супружества слишком многого. <...> Они ожидают совершенства. Каждая минута их брака должна быть блаженством. Но это встречается только в кинофильмах или телешоу. В жизни все иначе. Сара верно сказала: «Двадцать минут здесь, сорок минут там», а вместе эти минуты выливаются в нечто прекрасное. Трюк заключается в том, чтобы не посылать всё к черту, когда что-то не ладится. Нет ничего страшного ни в том, что супруги спорят, ни в том, что один другого беспокоит или понукает. В этом тоже проявляется их близость. Но радость, которую ты получаешь от этой самой близости,  — то, что ты чувствуешь, когда смотришь на своих детей или, проснувшись утром, улыбаешься своей жене, и она улыбается тебе в ответ,  — эта радость по нашей традиции и есть благословение. А люди об этом забывают.

— А что, если человек другой веры не признает твою или даже захочет тебя убить лишь за то, что ты не исповедуешь его веру? — Тогда дело не в его вере, а в ненависти.

Вера не кусается. И не отнимает у человека силы. Она лишь утверждает, что в каждом из нас есть искра Божья. И возможно, эта искра когда-нибудь спасет мир.

Митч,  — сказал Рэб,  — вера проявляется в том, что ты делаешь. Человек — это его поступки, а не только то, во что он верит.

Порой то, что называют депрессией, на самом деле — чувство неудовлетворенности, вызванное непомерными требованиями к себе или ожиданием особенных, ничем не заслуженных жизненных благ.

Даже с каплей веры люди способны исправлять дурное и меняться.

Когда в браке не остается любви, раствором, удерживающим семейные кирпичи, становятся дети. Когда дети вырастают и уходят, кирпичи держатся за счет своего веса. Когда дети умирают, кирпичи рушатся.

Иногда вопросы бьют больнее, чем оскорбления.

Любовь обладает способностью соединять людей, даже если жизнь упрямо мешает им соединиться.

Желания вращают стрелку нашего компаса, указывая курс, однако плавание мы совершаем на корабле реальной жизни.

...если ты нашла настоящего друга, ты богаче большинства людей. Если настоящий друг еще и твой муж — считай это редкой благодатью. <...> Но если настоящий друг — твоя сестра, не огорчайся. По крайней мере, она с тобой не разведется.

У каждой жизни есть две версии. Первую знаете вы сами, вторую вам рассказывают другие.

У нас в стране промывание мозгов идет полным ходом. <...> Знаешь, как это делается? Тебе талдычат одно и то же сто раз подряд. Вот так это у нас и происходит. Иметь вещи — хорошо. Больше денег — хорошо. Больше собственности хорошо. Больше — это хорошо. <...> Простой человек совершенно этим одурманен, он и понять уже не может, что на самом деле в жизни важно. <...> Эти люди жаждут любви, а довольствуются суррогатом. Они с распростертыми объятиями кидаются к материальным ценностям и ждут чего-то подобного от них. А трюк не срабатывает. Нельзя материальными ценностями подменить любовь, нежность или чувство товарищества. Нежность не подменить деньгами и не подменить властью.

 Справедливость <...> не правит жизнью и смертью. Если б она правила, то ни один хороший человек не умер бы молодым

Когда люди спрашивают меня, стоит заводить детей или не стоит, я никогда не даю советов,  — сказал Морри, глядя на фотографию своего старшего сына.  — Я просто говорю: «Нет в мире ничего лучше, чем иметь детей». И всё. И этому нет никакой замены. Этого не заменит ни друг, ни возлюбленная. Если вы хотите приобрести опыт полной ответственности за другое человеческое существо и хотите научиться любви и глубочайшей близости, тогда заводите детей.