Митч Элбом

...жить — значит общаться с людьми. Выражать свои чувства. Говорить с ними. Сопереживать им…

Мы ценим не то, что следует ценить. И оттого мы живем иллюзиями.

Неплохо было бы наложить ограничение на ежедневную жалость к себе. Поплакал минуту-другую — и пошел дальше.

Все-таки мы отличаемся от растений и животных. До тек пор, пока мы любим друг друга и сохраняем это чувство любви, мы, умирая, не исчезаем. Нежность не умирает. Воспоминания не умирают. Ты продолжаешь жить в сердце каждого, чьей жизни в свое время коснулся любовью и заботой.

Не цепляйся за вещи: ничто в этом мире не вечно.

Нет никаких случайных действий. Мы все связаны. Ты не можешь отделить одну жизнь от другой, как ты не можешь отделить бриз от ветра.

Хотелось ли вам когда-нибудь получить возможность еще хотя бы раз поговорить с человеком, которого вы любили и потеряли, помириться с ним или исправить какие-то ошибки, перенестись в то время, когда вы думали, что этот человек будет жить вечно?

Мария стала расспрашивать меня о семье — о том, кто кому кем приходится, — и я с трудом это вспоминал. Или не мог вспомнить совсем. С уходом из жизни матери похоронен был целый пласт нашей семейной истории. А прошлое не должно исчезать.

Если посчитать все часы, что ты мог провести с матерью и не провел, они выльются в целую жизнь.

Почему некоторые события, случившиеся в детстве, невозможно забыть, даже когда ты пьян в стельку и с трудом веришь, что когда-то был ребенком?

Через много лет после смерти матери я составил список всех случаев, когда она за меня постояла, и всех случаев, когда я не постоял за мать. Грустный дисбаланс. Почему дети требуют всего на свете от одного родителя, а другому все прощают?

У человека, Чарли, должна быть одна семья. Как бы ни складывалось. Одна семья, и все тут. Ты не смеешь менять одну семью на другую. Не смеешь лгать своим близким. Ты не должен жить на два дома одновременно, без конца подменяя один другим. Суть семьи в том, что каждый в ней предан этой самой семье.

Забавная история. Однажды я познакомился со скалолазом и спросил его: «Что труднее: подниматься на гору или с нее спускаться?» Он, ни минуты не задумываясь, ответил, что труднее спускаться, поскольку, когда поднимаешься, ты так сосредоточен на достижении вершины, что практически не допускаешь ошибок. — Сложность скалолазания заключается в том, — сказал он, что нам приходится сражаться с человеческой природой. На спуске ты должен быть ничуть не менее внимателен, чем на подъеме. Я мог бы немало порассказать о своей жизни, после того как бросил бейсбол, но лучше этого парня просто не скажешь.

Жизнь — ценная штука. Рядом со мной не оказалось никого, способного отговорить меня от этого отчаянного шага, — такого быть не должно. Рядом всегда должны находиться близкие люди. И знать, что у тебя на душе.

Смерть завершает жизнь, но не отношения.

Когда жертвуешь чем-то важным, ты это не теряешь. Ты просто передаёшь это другому человеку.

Ни одна жизнь не обходится без жертв. Без них невозможно прожить. И о них не надо сожалеть. К ним нужно стремиться.

Чем больше защищаешь собственную ложь, тем больше злишься.

— Давай начнем с того, — сказал Морри, — что каждый знает: он когда-нибудь умрет, но никто в это не верит... Потому что если б мы верили, то жили бы по-другому.

Люди говорят: «Они нашли любовь», — словно любовь — предмет, спрятанный в укромном месте. Но ведь любовь принимает самые разные формы, и у каждой пары она своя, не похожа на чью-то другую. Так что люди находят свою ОСОБУЮ любовь.

Гнев разъедает тебя изнутри. Мы думаем, что ненависть — это оружие, которым можно поразить обидчика. Но ненависть как кривой клинок. Она поражает нас самих.

В каждой жизни есть хотя бы один эпизод, который остаётся в памяти, как моментальный снимок истинной любви. Но, уходя, она обернулась и помахала ему рукой. Это и был тот самый моментальный снимок.

В любви ты заботишься о другом ничуть не меньше, чем о себе.

Отношения между людьми не строятся по шаблону. Их надо любовно отлаживать, так, чтобы каждый получал от них то, что ему нужно, и то, что ему хочется, и делать то, что он может, не в ущерб себе и другому.

— Я выбрал себе погребальное место. — Где же это? — Недалеко отсюда. На холме под деревом, возле пруда. Тихое, безмятежное. В таком месте хорошо размышлять. — Вы там собираетесь размышлять? — Я там собираюсь лежать мёртвым.