Надежда Кузьмина

Ничего не поняла. Вроде бы пришла с ним поругаться и, если удастся, хоть разок стукнуть… а ушла невестой. По-моему, он опять меня обдурил.

— Ну, вот в тот класс он затащил меня после работы, чтобы сказать спасибо. А я его чуть не побила. А он обозвал меня сначала кикиморой и ведьмой, а потом боевым воробьем! — А ты? — А я его упырем и козлом! — Герцога?! — А что, герцоги козлами не бывают?!

Запомни: никогда не грози тем, что не в силах сделать. И что не готова сделать. А хочешь отомстить, сначала ударь, а потом уж выскажи, за что стукнула. Болван тот боец, который с противоположного конца улицы орет, что сейчас в глаз даст.

Касательно мужчин я поняла следующее: есть две вещи, с которыми никогда нельзя шутить — с их мужской гордостью и с их «мужской гордостью».

Прошедшая рядом смерть меняет взгляд на мир. То, что казалось незыблемым, рассыпается в прах — правила, нормы, обычаи… и остается лишь действительно важное и настоящее — долг, честь, любовь.

... Честь такая штука — один раз поступившись, теряешь навсегда.

И тогда внутри, как звезда на бархате небес, загорится хрустальный сияющий огонек, который сможет разогнать любой мрак… Просто надо помнить, что облака могут закрыть звезды, но потушить их они не в силах.

Гадюка тоже крупным зверем не выглядит, а укусить может смертельно.

Чем больше ума, тем заметнее, когда с него сходишь!

Некоторые люди, взобравшись повыше по социальной лестнице, совершенно теряют при этом человеческий облик.

Правда, поданная в нужном ракурсе, способна запутать не хуже любой лжи.

Сначала сам застрахуйся от гадостей, а уж потом начинай делать их ближнему!

Предела нет. Пределы себе ставишь ты сама.

Ти уже был в курсе, что мы возвращаемся не одни, и выставил на стол лишнюю тарелку. Шон тоже был тут. С вилкой в одной руке и свитком, на который косил глазами, в другой. Он хоть видит, что в рот-то кладет? Замаскировала котлету, в которую маг ткнул вилкой, под зеленого лягушонка. Шон меланхолично отправил его в рот. Мы переглянулись… и началось! Следующий кусок в тарелке мага Ар превратил в шишку — тер Дейл, не глядя, съел ее. Тиану задумался и наколдовал в тарелке Шона кусок подметки от сапога — тот проглотил. Шао исхитрился сделать из следующей котлеты бриллиант — наколотый на вилку сверкающий прозрачный камень смотрелся совершенно сюрреалистически — мы замерли в ожидании — но Шон проигнорировал и это, спокойно его сжевав. Чем же его зацепить-то? Ага, знаю! Разрезанный вдоль лежащий на краю блюда соленый огурец вытянулся, пожелтел и превратился в свиток, почти неотличимый от того, что держал в руке маг. Шон моргнул, уставился в тарелку, выронил вилку, схватил свитко-огурец и попытался его развернуть! Брызнул сок — мы захохотали.

Другая книга рассказывала о морских сражениях последней большой войны с викингами. Я часами рассматривала рисунки кораблей, разбиралась, как называется какой парус или веревка, пыталась понять, как стреляет оружие — что-то внутри отзывалось, когда я читала про кровавые битвы, летящие по небу облака стрел и горящие на воде обломки кораблей. Тин мне не мешала до тех пор, пока однажды я не сообщила, что к нашему забору пришвартована чья-то чужая коза.

Ну, вот этого я уже не прощу! Возмущенно уставилась сначала на одного, потом на второго. Через секунду парни, на головы которым нахлобучились деревянные миски от съеденного салата, обиженно взвыли. Я прыжком вырвалась из рук Ти и бросилась удирать. Тот попытался вскочить следом за мной и взвыл во второй раз. Как и Арден. Ибо месть моя этнической эльфийской посудой не ограничилась. В экспериментах с одеждой я была мастером, и теперь мне не потребовалось и минуты, чтобы увеличить размер бриджей каждого примерно вдвое. Ар обалдело уставился на свободно болтающиеся на нем, как паруса на мачте, штаны. Попытался комично развести руками — бриджи тут же угрожающе поползли вниз — подхватил их на лету, — покосился на кусающего рукав мантии Шона и катающегося по траве принца Тер-Шэрранта — затянул пояс — попробовал сделать шаг в мою сторону, но не учел, что авангардные произведения портняжного искусства модельного дома «принцесса Кибела» стали не только широки, но и длинны на пару локтей — споткнулся — взлетел, чтоб не упасть… и вот это было уже по-настоящему смешно! Под висящим в воздухе Аром, как флаги на башнях, полоскались на ветру его безразмерные штанины. А Повелитель, насупив брови, озадаченно смотрел на них.

К успеваемости тоже претензий быть не могло. Наоборот, половина преподавателей готова была поставить зачеты-автоматы, чтобы эти троллевы эльфы не маячили у них перед носом и не задавали дурацких умных вопросов, на которые фиг найдешь ответы.

Арден, как и обещал, начал заниматься со мной анатомией. С самых основ, проще сказать, с опорно-двигательного аппарата. И пока я не вызубрю названия всех двухсот костей человеческого скелета на четырех языках, дальше мы не пойдем. Я не очень понимала, чем меня осчастливит знание, как будет «коленная чашечка» на гномьем, но если Ар за каким-то надом держал это в своей прекрасной белокурой голове, то и я смогу. Я отомстила, заставляя Ара отрабатывать некромантские заклинания на том самом скелете, кости которого пересчитывала. Ар пригрозил, что после костей я буду зубрить связки. Я попыталась его напугать ночными походами на кладбище. Ар поведал, что в человеке шестьсот мышц. Я пригорюнилась — ответить пока мне было нечем.

У воскресного дня есть только один существенный недостаток — он почему-то кончается в два раза быстрее, чем любой понедельник или четверг.

Сейчас умоюсь, причешусь, затем поищу еду и друзей. Спорить могу, завтрак и парни найдутся в одном и том же месте! Главное — не опоздать, а то можно найти только последних.

Вздохнула полной грудью и огляделась вокруг. Парк сиял, переливаясь морем огней. — Как красиво, когда высокие деревья увешаны фонариками! — поделилась я эмоциями с Тиану. — А как полезно! — хмыкнул тот. — Не забывай, половина празднующего народа левитирует, причем не все умеют это делать хорошо, и не все к концу праздника будут трезвыми. Вот проще, чем снимать поутру с вершин дубов пьяных студентов, заранее развесить в кронах фонарики, чтоб летуны видели, куда их несет.

Я повернулась к тер Дейлу — слушать его рассуждения о теории магии я могла часами. А он чувствовал мой искренний интерес и готов был рассказывать сутками.