О. Генри

Напрасно самое верное сердце в мире бьется над пятидесятидвухдюймовой талией.

Господи, сделай так, чтобы я ему не разонравилась!

Боливару не снести двоих.

Человеку нужен один-единственный друг. Тот, кто околачивается возле вас, пьёт ваше виски, хлопает вас по плечу, расписывает, как он вас любит, и отнимает у вас время, — это ещё не друг, даже если вы играли с ним в камушки в школе и удили рыбу в одном ручье. Пока вам не понадобился истинный друг, может, сойдёт и этот. Но настоящий друг, на мой взгляд, это тот, на кого вы можете положиться.

Взоры всего погребка устремились на пришельца. Он был свеж, как молодой редис, и незатейлив, как грабли.

Независимо от дорог, которые мы выбираем, наша суть приведет нас к одному концу.

... В Техасе разговоры редко бывают связными. Между двумя фразами можно проехать милю, пообедать, совершить убийство, и всё это без ущерба для развиваемого тезиса.

— А разве вы еще не поняли, — говорит он, — что я не курица и тем более не рыба, и ждать, пока я клюну, — дело пропащее?

— Мисс Лесли, — начал он торопливо, — у меня ровно минута времени. Я должен вам кое-что сказать. Будьте моей женой. Мне некогда было ухаживать за вами как полагается, но я, право же, люблю вас. Отвечайте скорее, пожалуйста, — эти негодяи вышибают последний дух из этих «Тихоокеанских». <...> — Я поняла, — сказала она мягко. — Эта биржа вытеснила у тебя из головы всё остальное. А сначала я испугалась. Неужели ты забыл, Гарви? Мы ведь обвенчались вчера в восемь часов вечера в Маленькой церкви за углом.

В жизни бывают два случая, которые неизвестно, чем кончаются: когда мужчина выпьет в первый раз и когда женщина выпьет в последний.

Как я вам и докладывал, — закончил Джефф Питерс, — женщине нужно время от времени менять свою точку зрения. Им надоедает один и тот же вид — тот же обеденный стол, умывальник и швейная машина. Дайте им хоть какое-то разнообразие — немножко путешествий, немножко отдыха, немножко дурачества вперемешку с трагедиями домашнего хозяйства, немножко ласки после семейной сцены, немножко волнения и тормошни — и, уверяю вас, обе стороны останутся в выигрыше.

Джефф, — сказала она, — мне очень жаль, что вы заговорили. Вы мне нравитесь, вы мне все нравитесь, но на свете нет человека, за которого бы я вышла замуж, и никогда не будет. Вы знаете, что такое в моих глазах мужчина? Это могила. Это саркофаг для погребения в нем бифштекса, свиных отбивных, печенки и яичницы с ветчиной! Вот — что он такое, и больше ничего. Два года я вижу перед собой мужчин, которые едят, едят и едят, так что они превратились для меня в жвачных двуногих. Мужчина — это нечто сидящее за столом с ножом и вилкой в руках. Такими они запечатлелись у меня в сознании. Я пробовала побороть в себе это, но не могла. Я слышала, как девушки расхваливают своих женихов, но мне это непонятно. Мужчина, мясорубка и шкаф для провизии вызывают во мне одинаковые чувства. Я пошла как-то на утренник, посмотреть на актера, по которому все девушки сходили с ума. Я сидела и думала, какой он любит бифштекс — с кровью, средний или хорошо прожаренный, и яйца — в мешочек или вкрутую? И больше ничего. Нет, Джефф. Я никогда не выйду замуж. Смотреть, как он приходит завтракать и ест, возвращается к обеду и ест, является, наконец, к ужину и ест, ест, ест…

Зажгите свет, я не хочу возвращаться домой в темноте!

Приятным голосом он рискнул отпустить незначительное замечание относительно погоды — обычная вступительная тема, ответственная за многие несчастья на земле.

Бродишь по улицам, кто-то манит тебя пальцем, роняет к твоим ногам платок, на тебя роняют кирпич, лопается трос в лифте или твой банк, ты не ладишь с женой или твой желудок не ладит с готовыми обедами — судьба швыряет тебя из стороны в сторону, как кусок пробки в вине, откупоренном официантом, которому ты не дал на чай.

Дом, в котором царит счастье, не может быть слишком тесен.

Актеру приятнее всего на свете видеть, как кто-нибудь из его собратьев позорит жалкими ужимками актерское звание.

Нью-йоркские жители считать умеют только до трех, танцевать только от печки, а думают раз в год по обещанию.

Спящий мужчина — это зрелище, от которого могут прослезиться ангелы. Что стоят сейчас его мозги, бицепсы, чековая книжка, апломб, протекции и семейные связи? Он — игрушка в руках врага, а тем паче — друга.

А я всегда был склонен думать, что деньги, должно быть, все-таки недурная вещь.

Секрет красоты (сияющие глаза, разрумянившиеся щеки, пленительная улыбка): Один Гарнитур из Русских Соболей.

Несомненен тот факт, что порой женщина и мужчина, едва взглянув друг на друга, мгновенно влюбляются. Рискованная штука — эта любовь с первого взгляда, когда она ещё не видела его чековой книжки, а он ещё не видел её в папильотках. Тем не менее, в жизни оно бывает.

Я никогда не мог понять, почему это некоторые мужчины, способные в два счета укротить мустанга и побриться в темноте, становятся вдруг паралитиками и черт знает как потеют и заикаются, завидев кусок миткаля, обернутый вокруг того, вокруг чего ему полагается быть обернутым.

Созданный из Адамова ребра пол более изобретателен на счет освобождения от излишков капитала, и в груди его представительниц гений освобождения кошельков может дремать годами, не проявляясь за отсутствием случая, но никогда, о братья мои, никогда он не угаснет совсем.

У нее не было такого вида, словно она в любую минуту готова принять приглашение в ресторан.