Рик Риордан

Ну и что, что они в Тартаре? Ну и что, что шансы на выживание у них минимальны? Он был счастлив уже о того, что они вместе, и от этого ему ужасно хотелось улыбаться.

Фрэнк едва не подпрыгнул, когда понял, что Нико стоит прямо у него под боком. Этот парень всегда был такой тихий и погруженный в себя, что, казалось, он буквально исчезал на то время, пока не решал вступить в разговор. Может, среди них одна лишь Хейзел на самом деле вернулась из мира мертвых, но Нико производил куда более потустороннее впечатление.

По человеческим меркам, ему едва исполнилось четырнадцать, всего на год старше Хейзел, но это не имело никакого значения. Как и сама Хейзел, Нико ди Анджело был полубогом прошлого поколения и излучал особую, старую энергию — меланхолию от осознания того, что он не принадлежит современному миру. Хейзел познакомилась с ним не так давно, но хорошо его понимала и разделяла с ним эту грусть. Дети Аида (или Плутона — без разницы) редко были счастливы.

Перси — самый могущественный полубог из всех, которых я когда-либо встречал. Без обид, ребята, это правда. Если кто и сможет выжить, то это он, особенно вместе с Аннабет. Они найдут дорогу через Тартар.

Они найдут Дом Аида. Они запечатают Врата Смерти. И во имя богов, если Лео должен изобрести хватательную руку достаточной длины, чтобы вырвать Перси и Аннабет из Тартара — тогда это будет следующим, чем он займется.

Нико и Хейзел обменялись взглядами, возможно, сравнивая их показатели радара смерти Аида/Плутона. Лео пробрала дрожь. Хейзел никогда не выглядела как дитя Подземного мира, а вот Нико ди Анджело — этот парень был жутковат.

— Это невозможно. Я сын Аида, и даже я едва выжил. Силы Геи немедленно сокрушили меня. Они так сильны там, внизу...ни у одного полубога нет шанса. Я почти сошел с ума. — глаза Нико выглядели словно обломки разбитого стекла. Перси задумался: возможно, что-то внутри него было сломано навсегда.

Перси сжал запястье Аннабет. Его лицо было изможденным, в крови и царапинах, а волосы спутаны паутиной, но когда он встретился с ней взглядом, она подумала, что он никогда не выглядел более красивым. — Мы останемся вместе, — пообещал он. — Мы больше никогда не расстанемся. Никогда.

Внезапно у Лео появилась такая невероятная идея, что его нос просто-напросто запылал огнем. Он сбил пламя настолько быстро, насколько это было возможно. Да-а-а, это была самая неловкая ведь, которая когда-либо случалась с ним.

Джейсон сразу догадался, что делать. Он засмеялся, и Перси почувствовал искорку дружбы. Мысли этого парня во многом совпадали с его собственными.

— Ты не должен этого стыдиться, — сказала Аннабет. — Ты же думаешь о Хрисаоре, не так ли? Мечами всех проблем не решишь. В конце концов, ты спас нас. Не смотря ни на что, Перси улыбнулся. — Как ты это делаешь? Ты всегда знаешь, о чем я думаю. — Я знаю тебя, — сказала она. «И я тебе все равно нравлюсь?» — хотел спросить Перси, но промолчал.

Они держались за руки через стол. Перси был счастлив уже от того, что просто мог смотреть на Аннабет в солнечном свете. Это всегда делало её волосы такими яркими и теплыми. Её глаза отражали цвет неба и булыжников, становясь поочередно коричневого или голубого цвета.

Папа Пайпер когда-то взял её в аквариум Тихого океана и показал ей электрического угря. Он сказал ей, что угорь посылал импульсы, которые шокировали и парализовывали добычу. Каждый раз, когда Джейсон смотрел на неё или касался её руки, Пайпер чувствовала нечто подобное. — Ты красивая и сильная, — сказал он. — И я не хочу, чтобы ты была римлянкой. Я хочу, чтобы ты была Пайпер. Кроме того, мы — команда. Ты и я.

Это заставило его чувствовать себя виноватым, и немного эгоистичным, пока он стоял здесь и спорил с ней. Ей пришлось пойти на это задание. От этого может зависеть судьба всего мира. Но часть его хотела сказать: «Забудьте о мире. Я не хочу жить без нее».

Аннабет поцеловала его. — Удачи, Рыбье мозги. Просто вернись ко мне, ладно? — Я вернусь, — пообещал он. — Сделай для меня то же самое.

Поддельный Лео был такого же роста, как и Настоящий Лео, что означает, что он был не высоким. Он был таким же нервно-энергичным: постукивал пальцами по брюкам, смахивал что-то со своей белой рубашки и поправлял жокейскую кепку на его кудрявых каштановых волосах (на самом деле, Лео подумал, что люди не высокого роста не должны носить жокейские кепки, если они не жокеи). У Поддельного Лео была та же дьявольская улыбка, которая приветствовала Настоящего Лео каждый раз, когда он глядел в зеркало — при таком выражении лица, все преподаватели начинали кричать: «Даже не думай об этом!» и постоянно отчитывали его. По-видимому Поддельный Лео только что был отчитан учителем. Он держал в руках дурацкий картонный конус, гласивший «БАЛБЕС»...

Спрыгнув на землю, она тут же бросилась к Ариону и обняла его шею руками. — Я так скучала по тебе! — она прижалась лицом к теплой коже коня, от которого пахло морской солью и яблоками...

— Мне удастся, — пообещала Хейзел. — И Геката? Я вовсе не выбираю один из предложенных вами вариантов. Я иду своим собственным путем.

— Флегетон? Он весьма бодро продвигался по склону. Они едва преодолели треть пути и были все еще довольно высоко, любой срыв мог закончиться смертью. — Похоже на соревнование по плевкам бумажными шариками. — Пожалуйста, не смеши меня, — попросила она. — Всего лишь пытаюсь поднять тебе настроение. — Спасибо, — буркнула Аннабет, когда её сломанная нога едва не сорвалась с выступа. — Падая навстречу смерти, я сохраню улыбку на лице.

Сначала был Лука Кастеллан, её первая любовь, который видел в ней лишь младшую сестренку. Вскоре он перешел на сторону зла, а прямо перед смертью понял, что любил Аннабет. Затем появился Перси, раздражающий, но милый, который, казалось, встречался с другой девушкой по имени Рэйчел. А потом он едва не погиб пару раз. Наконец, они начали встречаться, только для того, чтобы он исчез на шесть месяцев и потерял память.

Аннабет завидовала. Ей всегда хотелось иметь темные волосы. Её никто не воспринимал всерьез как блондинку. Ей приходилось работать вдвое больше, чтобы получить признание в качестве стратега, архитектора, старшего советника — со всем, что связано с мозгом.

Афина однажды рассказала Перси о его роковом недостатке: он был слишком предан своим друзьям. Он не мог смотреть на вещи объективно. Он спас бы друзей, если бы это значило, что мир будет уничтожен.

Однажды он даже запрограммировал электронные рекламные щиты на Таймс-Сквер, гласившие: «Все леди любят Лео». Случайно, конечно...

Быть героем вовсе не значит быть непобедимым. Это лишь значит, что ты достаточно храбр, чтобы встать и делать то, что нужно.

— Знаешь, — начала Аннабет, — Лео не имел в виду ничего такого. У него просто слишком длинный язык. Когда люди заставляют его нервничать, он использует юмор для самозащиты.