Цитаты на тему «описание»

Очень легко ошибиться, когда пытаешься описать человека.

— Вот как все происходило: он зацепил айсберг правым бортом, дно будто бы азбукой Морзе пробило — тук-тук-тук. На борту, ниже ватерлинии, носовые отсеки стало заливать водой. Вода поднимается и переливается через водоограждающие перегородки, которые, к сожалению, доходят лишь до палубы Е. Нос погружается в воду, корма вздымается кверху, сначала помалу, а потом все быстрее, пока вся задница не поднялась в воздух. А зад был немалым — 20-30 тысяч тонн. Корпус не был рассчитан на такую нагрузку. И что дальше? Он раскололся, до самого киля. Корма падает горизонтально, нос уходит под воду и затягивает корму вертикально и наконец отрывается. Корма несколько минут стоит над водой, как поплавок, набирает воду и наконец тонет в 2:20 ночи, через два часа сорок минут после столкновения. Носовая часть падает и через полмили от места катастрофы врезается в дно на скорости 20-30 узлов — бам! Круто, да? — Благодарю за подробный, глубокий, экспертный анализ, мистер Бодин. В жизни все выглядело иначе...

— Ал-лё-о-о-о! Привратники Сказочного королевства, вы меня слышите?! — Мы слушаем, Ваше Величество! — Не выезжала ли из ворот нашего королевства девушка в одной туфельке? — Сколько туфелек на ней было? — Одна! — Блондинка, брюнетка? — Блондинка! — А сколько ей лет? — Примерно шестнадцать. — Хорошенькая? — Очень! — Ага, понимаем. Нет, не выезжала! И никто не выезжал! — Так зачем же вы так подробно меня расспрашивали, болваны?! — Из интереса, Ваше Величество!

Не спрашивайте, как выглядела моя мама. Разве можно описать солнце?

Лицо Призрачного Генерала было бледно и изящно и могло бы считаться красивым в своей меланхолии. Однако глаза его, не имевшие зрачков и подернутые белесой дымкой, и изломанные темные линии, тянущиеся от шеи к лицу, превращали меланхолию в устрашающую мрачность. Полы и рукава его одеяния были изорваны в лохмотья, обнажая такие же пепельные, в цвет лица, щиколотки и запястья, закованные в железные кандалы с цепями. Именно они издавали звон, когда Вэнь Нин тащил их по земле при ходьбе. Если же он останавливался, то вновь воцарялась гробовая тишина.

Необъятная женщина с кудрявой головой, нахлобученной на три желейных подбородка.

...угрюм, мрачен, надменен и горд; в последнее время (а может, гораздо прежде) мнителен и ипохондрик. Великодушен и добр. Чувств своих не любит высказывать и скорей жестокость сделает, чем словами выскажет сердце. Иногда, впрочем, вовсе не ипохондрик, а просто холоден и бесчувствен до бесчеловечия, право, точно в нем два противоположные характера поочередно сменяются. Ужасно иногда неразговорчив! Всё ему некогда, всё ему мешают, а сам лежит, ничего не делает. Не насмешлив, и не потому, чтоб остроты не хватало, а точно времени у него на такие пустяки не хватает. Не дослушивает, что говорят. Никогда не интересуется тем, чем все в данную минуту интересуются. Ужасно высоко себя ценит и, кажется, не без некоторого права на то.

Но что-то было в нем очень странное; во взгляде его светилась как будто даже восторженность, — пожалуй, был и смысл и ум, — но в то же время мелькало как будто и безумие.

«витальность» – прирожденное стремление к полнокровной жизни, владение неким фантастическим веществом, называемым жизненной силой. <...> Перед ним предстала женщина, владеющая силой любви к жизни, способная все сокрушить на своем пути.

— Тим вчера записал свой номер у меня на руке, он размазался и теперь пропал. Тим. Тим! — Лив, ты наверняка придумаешь другой способ, как с ним связаться. — Как? Я не знаю его фамилию, не знаю, где он работает. Знаю только, что у него пирсинг над изумрудными глазами и мягкие, бархатные губы сексуального ангела. А это ведь не загуглишь, верно?! — Нет, если не хочешь увидеть такое, что не развидеть.

Я мог бы часами живописать утонченное изящество, великолепие бледных черт, идеальность фигуры и сложения Мэри Ливенворт, которые кажутся чудом каждому, кто имеет счастье её лицезреть, но Элеонора... С таким же успехом я мог бы писать портрет биения собственного сердца.

Сегодня был я ей представлен. Глядел на мужа с полчаса; Он важен, красит волоса, Он чином от ума избавлен.

Этому султану Сулейману двадцать шесть лет, он не лишён и здравого смысла; следует опасаться, что он будет действовать так же, как его отец.

Он бледен. Мыслит страшный путь. В его душе живут виденья. Ударом жизни вбита грудь, А щеки выпили сомненья. Клоками сбиты волоса, Чело высокое в морщинах, Но ясных грез его краса Горит в продуманных картинах.

— И как этот твой Макс выглядит? — Коричнево-белый, с короткой шерстью, беспардонно красивый, глаза у него так сияют... — Не собака, а мечта.

Куча черешен, красно и клейко черневшая перед нами, обратилась внезапно в отдельные ягоды: вон та, со шрамом, подгнила, а эта сморщилась, ссохшись вокруг кости.

Фрэнк едва не подпрыгнул, когда понял, что Нико стоит прямо у него под боком. Этот парень всегда был такой тихий и погруженный в себя, что, казалось, он буквально исчезал на то время, пока не решал вступить в разговор. Может, среди них одна лишь Хейзел на самом деле вернулась из мира мертвых, но Нико производил куда более потустороннее впечатление.

— Этот Генри Кроуфорд, какой он? — Светский хлыщ, на мой взгляд. — Прекрасно! — Они привлекательней в литературе, чем в жизни. — Но они привлекательны! А леди Бертрам? — Она страдает от почти смертельной усталости. — От чего? — В основном, от вышивания. Никому не нужного и некрасивого. Да еще от ежедневной дозы опия.

— Знаешь, — начала Аннабет, — Лео не имел в виду ничего такого. У него просто слишком длинный язык. Когда люди заставляют его нервничать, он использует юмор для самозащиты.

Ей было около сорока лет, но лицо, несмотря на морщинки, оставалось каким-то совсем детским. Я видела такое часто у сестер, которые попали в монастырь почти детьми и всю жизнь жили в послушании, отсекая свою волю во всем. Внутреннее состояние, как правило, тоже продолжало оставаться примерно на том же полудетском уровне. Они старели, не взрослея. Отсюда это повсеместное ябедничество и обидчивость, так свойственные детям. Этим сестрам это не казалось чем-то зазорным.

Перси стройнее, примерно на дюйм ниже Джейсона, с волосами немного длиннее и намного темнее. Он не относился к типу парней, которые нравились Пайпер. Если бы она встретила его где-нибудь в торговом центре, она, скорее всего, подумала бы, что он какой-то скейтбордист...милый, немного дикий и, определенно проказник. Она избегала таких. У нее и так в жизни было достаточно проблем в жизни. Но она не могла понять почему он нравился Аннабет, и определенно понимала, почему Перси так нуждался в Аннабет. Если кто и мог держать этого парня под контролем, так это только она.

Она опустилась на колени рядом с Лео. Её серые глаза были похожи на стальные подшипники. Светлые волосы свободно падали на плечи, но Лео не считал это привлекательным. Он понятие не имел, откуда взялся стереотип о тупых блондинках. С тех пор, как он встретил Аннабет на Гранд-Каньоне прошлой зимой, когда она пришла к нему с выражением «Дай мне Перси Джексона или я убью тебя», Лео думал о блондинках, как о слишком умных и слишком опасных.

Стоявшие рядом полубоги расступились перед девушкой в полном римском вооружении и фиолетовой накидке. Темные волосы падали ей на плечи, а глаза были черные, как обсидиан. Рейна. Джейсон хорошо описал её. Даже без его помощи, Аннабет разглядела бы в ней лидера. Доспехи покрывали медали. Она держалась с такой смертоносной уверенностью, что все остальные полукровки пятились от нее назад и отводили взгляд. Аннабет заметила кое-что ещё в упрямом выражении лица, и в том, как на подняла подбородок, будто готова принять любой вызов. Рейна вынуждена была скрывать на публике смесь надежды, тревоги и страха за маской мужественности.

Истинное наслаждение наблюдать за женщиной, когда она влюблена. Ее лицо становится лучистым и сияет, все линии тела как-то сглаживаются и «звучат» по-новому.