Оливия «Лив» Мур

А вдруг наши родственные души, — те люди, что сейчас находятся рядом, пока возлюбленные появляются и исчезают?

— Лив, он рискнул всем, чтобы спасти тебя... — Верно. Я знаю, кто он, даже если он иногда забывает.

— Лив, мне очень жаль, что мы не успели спасти твоего парня... — Мне тоже. Его звали Левон. И он был бы жив, если бы ты меня не похитил. — Я знаю. Но тогда ты была бы мертва...

— Что за взгляд? Думаешь, я мало сделала? — Ты еще не закончила. — Я даже не помню цели. — Все просто: убедить людей, что они могут мирно жить бок о бок с зомби. Вот и все. — Да, и все! Я больше этого не хочу, Рави. — Сотни людей, которые тебя даже не знали, бросились на вооруженных солдат, чтобы спасти тебе жизнь.

— Если они осмелятся — они заплатят, Лив. Я сделаю это своей целью. — Тогда им стоит боятся. Мы всегда говорили, что наши имена будут знамениты... наверное, надо было уточнять...

— Похоже на травму от тупого предмета. — О спасибо, доктор! Не возражаешь, если выскажусь я? Чтобы оправдать годы обучения в медицинском. — У неё такие пышные... волосы! — И немаленький пенис... — Вот и оправдались годы в медицинском.

— Ее маме это не понравится. «Привет, мам, я единственная в мире, кто не может стать зомби. Я умру здесь, в чужом городе, окруженная людьми, которых ты не знаешь, с истыканным телом, а потом и истыканным трупом, потому что они готовят вакцину». — Изабель может быть ключом к созданию вакцины, что помешает каждому человеку на планете подхватить зомби-вирус. Как бы ей ни было трудно, она поступает очень ответственно, очень по-взрослому.

— Не страшись, милорд, мой меч и моя жизнь — к твоим услугам. — У тебя нет меча. И жизни, если на то пошло.

— Лив! Клайв! Чем обязан такому удовольствию? — Рави, ты... — Голый. — Как новорожденный.

— Я думал он станет Снеговиком Фрости, но когда он одел шляпу, то преисполнился жизни, приобрел развязность, так и излучает сексуальный магнетизм. — Что за извращенную версию «Снеговика Фрости» показывают английским детям?

Ребенок с расщепленным позвоночником, юноша с болезнью Лу Герига, старушка с первыми признаками Альцгеймера... Мы нужны каждому и все они заслуживают помощи. И мне нужно решить, кому жить, а чья история оборвется. Я хотела помочь живым, хотела настоящее дело. Что ж, теперь я в деле...

Может, поиск родственной души переоценивают. Или мы не там ищем. Может, наши половинки среди людей, которые уже рядом и остаются с тобой, пока романтика накатывает и проходит.

И в одно мгновение мой прекрасный принц превратился в ужасную, бородавчатую, шовинистическую зомби-жабу.

— Тим вчера записал свой номер у меня на руке, он размазался и теперь пропал. Тим. Тим! — Лив, ты наверняка придумаешь другой способ, как с ним связаться. — Как? Я не знаю его фамилию, не знаю, где он работает. Знаю только, что у него пирсинг над изумрудными глазами и мягкие, бархатные губы сексуального ангела. А это ведь не загуглишь, верно?! — Нет, если не хочешь увидеть такое, что не развидеть.

— Ты видела его всего раз, он человек, и возможно, убил свою предыдущую девушку. — Никто не идеален.

— Тебе нельзя встречаться с Аланом, он может быть убийцей. — Я на сто процентов уверена, что он невиновен. — Основываясь на чем? — На том, что он может стать моей будущей половинкой! — Он может стать будущим заключенным!

— Пуля вышла из ствола и прямо в ствол. — Лёгочный ствол. Медицинский юмор. — Лучшие шутки — это те, которые надо объяснять.

— Ого, посмотри, какой камень! — Она надевала эту подвеску по особым случаям. — Правда? А я думал, она потонула вместе с Титаником.

— Вы не понимаете, эта девка — мутант. — Мутант? — Я так и сказал. Мы дрались, у нее покраснели глаза, лицо стало мутантским. — Мутантским?.. — Хватит повторять все мои слова, будто я сумасшедший. — Я надрала ему зад. Только и всего. Если он хочет наделить меня суперсилами, чтобы ему было спокойнее — на здоровье. — Я хочу узнать побольше про эти суперсилы. Она знала боевые искусства? — Еще как знала. Она была натренирована. — Натренирована, как ниндзя? — Точно. — Она мутант-ниндзя? А у нее был панцирь и страстная любовь к пицце?

— Нет, и не уговаривай. — Пожалуйста, он слишком легко признался, ты сама так говорила. Его адвокат согласился на паршивую сделку. Мне намекнули на некие зловещие силы. Лив, по-моему, он не убивал Роксану Грир. — Ладно, ты хочешь, чтобы я нашла доказательства, которые уничтожать дело, которое мы с Клайвом построили против Веклера? — Да. — Хочешь, чтобы я пожила в голове парня, который повесился? — Да. — Парня, который, если я правильно помню, побывал в психиатрической лечебнице? — Да, верно. — Ради чего? — Галлюцинаций с его мертвой женой? — Сама понимаешь, не лучший выбор, как провести выходной. — Ну да, с таким-то настроем. Осуществить правосудие — это весело. Провести время с Пейтон — это весело. — Уговорила еще на правосудии.

— Как у тебя с Джастином? Ты ж придирчивая, рассталась с парнем, потому что его лицо во время оргазма тебя смешило. — Видела бы ты его.

— Ты сегодня идешь на работу? — А что? — Так, просто. — Хочешь знать, будет ли квартира в твоем распоряжении? — Это твои слова. — У тебя ж есть своя комната. Зомби-секс настолько громкий? Со стонами и рычанием? — Я всего лишь спросила, идешь ли ты на работу.

— Прости. Ты, наверное, испугалась. — Наблюдая, как моя подруга-зомби болтает с призраком? Обычный вторник.

Значит, слушай, я раньше уже встречалась с парнем-зомби и все время под разными мозгами: я была патологической лгуньей, а он ипохондриком, он был геем, а я нимфоманкой. Поэтому, как на счет, разделить трапезу?

Зомби на тусе зомби-ненавистников — потряснее риска не придумаешь.