Адвокат

Друзья становятся хуже врагов, чтобы спасти свою шкуру. Печальная чарта человеческой природы — это трусость.

Гордость хороша на своем месте. Но суд – не место для её демонстрации.

Правда и невиновность — разные вещи.

Не зная по природе своей никакого удержу, разъяренные судьи наугад хватают, хватают жертвы беззакония своего. Что же нам остается делать? Опередить преследователей, не правда ли?

А потом я вдруг стал рекомендовать в качестве метода защиты мешанину. Не ту усовершенствованную мешанину, которая применяется в наших современных судилищах инквизиции, где усаживают на скамью подсудимых одновременно и вора и честного человека, для того чтобы взвалить на второго преступления первого. Нет, речь шла о том, что вора там защищают ценою преступления честного человека, в данном случае — адвоката.

Я возвестил, что скоро выпущу манифест, в котором разоблачу угнетенных, доказав, что они угнетают порядочных людей.

Горе вам, когда все будут хвалить вас.

Иной раз по утрам я подвергал себя строжайшему суду своей совести и приходил к заключению, что главная моя вина в презрении к людям. И больше всего я презирал тех, кому помогал чаще других.

Нельзя отрицать, что по крайней мере в настоящий момент с судьями у нас слабовато.

Я специализировался на «благородных делах» , на защите вдов и сирот, как говорится. Не знаю, почему защищать их считается благородным — ведь есть весьма зловредные вдовы и свирепые сироты.

Самодовольство, укоренившееся во мне, не допускало вопреки очевидности, чтобы женщина, принадлежавшая мне, могла когда-нибудь принадлежать другому.

— Я не могла принимать анальгетики. У меня дети, а от них клонит в сон. <...> — Вам бывший муж помогает? — Который?

Да-с, далеки мы от европейского взгляда на брак.

— Вы не понимаете, эта девка — мутант. — Мутант? — Я так и сказал. Мы дрались, у нее покраснели глаза, лицо стало мутантским. — Мутантским?.. — Хватит повторять все мои слова, будто я сумасшедший. — Я надрала ему зад. Только и всего. Если он хочет наделить меня суперсилами, чтобы ему было спокойнее — на здоровье. — Я хочу узнать побольше про эти суперсилы. Она знала боевые искусства? — Еще как знала. Она была натренирована. — Натренирована, как ниндзя? — Точно. — Она мутант-ниндзя? А у нее был панцирь и страстная любовь к пицце?

— Я понимаю, тебе пришлось не сладко: три приемных семьи за три года, ранение, самоубийство опекунши... — А ваша клиентка не говорила о своей роли в этих событиях?

— Вы совершили ошибку, комиссар, и ввели в заблуждение журналистов. Это досадная ошибка. Да, у господина Микачи была бурная молодость, он торговал сигаретами в Танжере, затем — игорный бизнес в Ницце, где он стал жертвой войны игорных домов. — Но наркотики никогда его не интересовали, так ведь? — Это видно из его досье. И поэтому было бы очень желательно в дальнейшем избегать подобных ошибок. В противном случае, будет меньше одним начальником отдела и больше одним участковым комиссаром, который ловит воришек и потаскух. — Или комиссара не будет вовсе? — Или комиссара не будет вовсе. — Дорогой мэтр! Я не ошибся и не ввел в заблуждение журналистов, доказательства я представлю. Ваш клиент — большая скотина, это видно из его досье. Так что бурную молодость в Ницце есть шанс компенсировать полным покоем в Центральной тюрьме. Срок — двадцать лет!

— Слушайте, это дело больно ударит по вашим финансам. Как вы оцениваете свое состояние? — Мы вкладываем в основном в железные дороги. — Да, Реддисонская ветка, Балтимора, Агайо, Пенсильванская. — Хотим купить трамваи. У меня есть Атлантик Авеню и Марвен Гарденс. — А у меня есть четыре дома на Балтик авеню, я хочу их снести и построить отель. — Я занял второе место на конкурсе красоты — это 50 баксов чистыми. — Это все из монополии что-ли? — Слушайте, я сейчас быстро пройду весь круг и получу на руки 200 долларов.

Быть человеком означает и то, что нужно приносить пользу обществу, двигать цивилизацию вперед.

— К вашим услугам. — Чего тебе надо? — спросил адвокат. — Опять пришёл некстати. — Но меня как будто звали? — спросил Блок не столько у адвоката, сколько у себя самого, и, вытянув руки, словно для защиты, уже приготовился бежать. — Да, звали, — сказал адвокат. — И всё равно ты пришёл некстати. — И, помолчав, добавил: — Ты всегда приходишь некстати.

Я был погребен под грудами мертвецов, а ныне я погребен под грудами бумаг, судебных дел; я раздавлен живыми людьми, целым обществом, которое жаждет вновь упрятать меня в могилу.

Кто хочет результата, тот допускает и средства.

Величайшая мука для человека — подвергнуться суду беззаконников. А ведь нам и приходится её терпеть.

Страдания и несправедливость могут убить прекрасного и хорошего человека.

— Что вы сейчас читаете? — Что я читаю? — Что лежит на прикроватной тумбочке? — Интересный вопрос...бутылка пива, сигареты... и аккомодатор.

Нет, не обманывай систему! Поглаживай систему, играй в систему, работай на систему... Но не обманывай её. Потому что тогда она обманет тебя еще более жестоко.