Рик Янси | 161 цитата

Полмира молится, чтобы получить то, чего они заслуживают, а полмира – чтобы не получить по заслугам.

То, что вчера был день, ещё не значит, что он будет завтра.

Вот она, ошибка в генеральном плане Воша: если нас не убить сразу, те, кто останется, не будут слабаками. Останутся только сильные, те, кого согнули, но не сломали.

Я ошибался, когда говорил, что был и тем и другим. Так не бывает. Теперь я это понял. Я должен сделать свой выбор.

Это безнадёжно. Это глупо. Это самоубийство. Но любовь – это оружие, против которого они бессильны. Они знают, как ты думаешь, но они не знают, как ты чувствуешь.

Нельзя полагаться на удачу. Иные отучили меня верить в удачу. Но можно ли довериться любви?

— Тебе обязательно что-то делать? Чтобы почувствовать себя человеком? Эван смотрит на меня как-то странно и задаёт вопрос, над которым я ещё долго думаю после его ухода: — А тебе разве нет?

Я научу тебя любить смерть. Я выну из тебя горе, вину, жалость к себе и наполню ненавистью, коварством и жаждой мести. Здесь я приму мой последний бой, Бенджамин Томас Пэриш. И ты будешь моим полем боя.

Возможно, последний человек на Земле умрёт не от голода, не от того, что ему больше негде будет прятаться, и его не сожрут дикие звери. Возможно, последнего выжившего убьёт последний выживший.

Как уничтожить около четырёх миллиардов человек за месяц? Птицы. Сколько птиц на Земле? Будете гадать? Миллион? Миллиард? А триста миллиардов не хотите? Это примерно семьдесят пять на мужчину, или женщину, или ребёнка, которых не уничтожили две первые волны. На каждом континенте тысячи видов пернатых. Птицы не знают границ. А ещё они постоянно гадят. Они гадят пять-шесть раз в день. То есть с неба каждый божий день падает больше триллиона маленьких реактивных снарядов. Трудно изобрести более эффективную систему распространения вируса с процентом смертоносности девяносто семь.

Он потерял надежду, а это убивает задолго до наступления смерти.

Когда не знаешь, что делать, лучше не делать ничего. Притвориться мертвой. Выбор опоссума.

...или человек контролирует свой аппетит, или аппетит контролирует его.

— Что ты сейчас делаешь? — спросил он. — Ничего, сэр. — Извини меня, но ведь ты мог бы делать это практически в любом месте? — Да, сэр. Я… Я буду это делать, сэр. — Что? Что ты будешь делать? — Ничего… Я буду ничего не делать в каком-то другом месте.

Может быть, мужчины и более сильный пол, но женщины сделаны из гораздо более крепкого материала!

Не забывай, Наггетс. Любовь вечна. Если не так, то это не любовь. Мир прекрасен. А иначе это не мир.

Нет никакой дистанции. Между мной и не-мной нет ничего. Голова мишени с треском разлетается в щепы. Умпа вопит и выбрасывает кулак над головой. Я, не помня себя, хватая Рингер за талию, отрываю от земли и начинаю крутить. Я в одной секунде от опасного для моей жизни поцелуя. После того, как я ставлю ее на землю, она отступает на два шага и аккуратно поправляет волосы. — Это было что-то, — говорю я. Не знаю, кто из нас больше смущен. Мы никак не можем отдышаться. Возможно, по разным причинам. — Повтори, — говорит она. — Выстрелить или покружить? Губы Рингер вздрагивают. Я почти у цели. — Делай то, что имеет значение.

Некоторые желания никогда не смогут быть удовлетворены. Некоторые открытия уменьшают ценность поисков.

Ну и врун. Да тем, о чем он молчал, можно доверху набить Гранд-каньон.

Не делай этого, сукин ты сын. Не прикасайся ко мне так, как никогда больше не прикоснешься. Не смотри так, как никогда больше не посмотришь.

«Ты собираешься уничтожить собственную цивилизацию. Ради чего? Ради какой-то девчонки?» Может, вы думаете, что такая жертва могла подтолкнуть меня к мысли, будто я какая-то особенная? Не могла. Мне было жутковато. Как будто один из нас с прибабахом, и это не я. Не вижу ничего романтичного в геноциде.

Слишком много энергии тратится на непривлекательных людей. Зачем спать с человеком, который тебя не возбуждает? Но люди так делают. Или делали. Нет, наверняка все еще делают.

Я скучала по тому Эвану. Тот Эван спас меня из ледяного плена, отогрел и откормил гамбургерами. Он притворялся тем, кем не был, и скрывал свою подлинную сущность. Спокойный, тихий, уравновешенный, надежный, сильный Эван. Не этот Эван Другой — измученный, нервный, конфликтный. Эван, который ушел, уже там, в двухстах милях над нами, и у него нет шансов вернуться. Не их Эван. Мой Эван. Неидеально идеальный парень. Почему нам всегда достается тот Эван, которого мы заслуживаем, а не тот, о котором мечтаем?