Императоры иллюзий

Воля неба – мы будем говорить. Мой путь пересек твой, и дай отдых гневу. Я знаю узор на своей скорлупе.

– Нас ещё учили не предавать друзей, родных и Империю. – А если одно из предательств было неизбежным? – Всегда есть компромисс, девочка. Рашешь встала. Подошла к нему, совсем близко. Приблизила губы и прошептала в самое ухо: – Нет. Не всегда. И тогда надо выбирать тех, кто сможет простить.

Нельзя давать людям бессмертие, если они всего лишь звери.

Меняются люди. Империи вечны — даже рассыпаясь в прах они продолжают жить. Неизменными, победоносными — в кадрах хроники, в строках летописей. Меняются люди — им сложнее. Даже оставаясь бессмертными они умирают.

Свободу нельзя дать. Я лишь научил тебя её видеть.

— Идеальным решением проблемы морали явилось бы такое общество, где каждый индивидуум станет абсолютно независимым от других, и сможет действовать в соответствии со своими представлениями о добре и зле. Подобный мир был бы, вероятно, чудовищен с точки зрения любого внешнего наблюдателя. К счастью это невозможно — так как потребует, по сути, создания миллиардов Вселенных — для каждого разумного организма.

Веришь только тогда, когда любишь.

Как легко принимать жертвы — и как трудно их требовать. Смерть в миллион раз честнее благородства и преданности. Смерть — последняя истина, которую можно дарить и принимать. Она вершина жизни, она никогда не притворялась красивой.

Я всегда воевал за человечество, пусть оно меня не слишком-то и любило.

— Что ты делаешь, когда в игре тебя сбивают или полосуют на кусочки? — Перегружаюсь и иду по-новой. — Вот именно. К этому быстро привыкаешь. Веришь, что смерть обратима... — Она и так обратима. — ...и всегда можно начать заново. Вместо ярости остаётся азарт. Вместо ненависти — честолюбие. Вместо страха — обида. Ты можешь быть асом в лучшем пилотажном симуляторе, но грохнешь свой корабль на первой же посадке. Можешь быть снайпером лучше мршанцев, но не подстрелишь врага даже из интеллектуальника. Ни один профессионал не играет в игры.

Для тебя что, беготня по электронным лабиринтам важнее жизни?

Достоин ответа вопрос, а не спрашивающий.

Он не способен дать — ничего и никому. Он всегда будет рушить то, что сочтёт неправильным. Очень редко, в переломные моменты истории, такие люди необходимы — они устраняют опасности и расчищают пути. Но и тогда созидают другие.

Есть люди, которым необходимы препятствия. Для того, чтобы крушить их и идти дальше.

Пожелание удачи от врага — это проклятие. Но ты враг самому себе.

Для пустоты времени не существует.

Никто не выйдет из скорлупы, даже тот, кто родился без неё.

Возраст — он не в теле, он где-то на самом дне души...

Дело ведь не в цвете знамени... Лишь бы оно было.

Прошлому можно вернуть имена. Можно вспоминать его. Главное — не делать мёртвое живым.

Прошлое мертво. Прошлого нет. В нашей власти убить его навсегда, или просто отвернуться, или вдохнуть жизнь в тлен. Что ты выберешь, мальчик?

Прошлое может ударить — если мы сами этого хотим. И мы можем привыкнуть к боли, даже полюбить её.

Прошлое безвредно для нас. Но если очень стараться, то мы можем оживить его. Дать новое тело и новую душу.

Лики прошлого стёрты. Только во снах мы узнаём их сразу.

Боги не смеются над людьми — они просто их не замечают.