Сесилия Ахерн

В глубине души она знала, что ничего ужасного с ней не случится. Она не сойдет с ума и не покончит с собой. Однажды наступит день, когда она снова почувствует себя счастливой. Необходимо было только дожить до этого дня.

Страсть к поиску пропавших вещей — просто твой способ уходить от действительности...

Наша память — единственный контакт, который у нас сохранился. В памяти мы можем снова и снова обнимать и целовать близких, смеяться и плакать вместе с ними. Это самая главная наша ценность.

Неделя за неделей он пытался уговорить меня принимать вещи такими, какие они есть, и послушно следовать движению жизни, но если существовал мужчина, наглухо заперший на замок собственную жизнь в ожидании неизвестно чего или кого, то это был именно он.

Выходит дело, ломая голову над самыми трудными вопросами, которые ставила передо мной жизнь, я ухитрилась проглядеть самые очевидные ответы, — а они лежали у меня прямо перед носом.

Так уверенно, будто могут справиться с любыми проблемами, люди обычно выглядят лишь тогда, когда случается что-то плохое.

Спец по вранью сам запутался в собственноручно сплетенной паутине лжи.

Я веду себя так всю неделю: испытываю такую необъяснимую злость, что хочется пробить кулаком стену и поколотить медсестер. Потом становлюсь плаксивой и ощущаю внутри пустоту, огромную настолько, что кажется, ее уже никогда не наполнить. Злость лучше. Она обжигает и заполняет, дает мне за что уцепиться.

Люди, даже взрослея, нисколько не теряют интерес к играм и переодеваниям. Наша ложь просто становится более утонченной, вводящие в заблуждение слова — более красноречивыми. Мы играем в ковбоев и индейцев, докторов и медсестер, в мужей и жен и никогда не перестаем притворяться, что нам нравятся наши платья и наши роли.

Что может заставить двух людей захотеть пообещать друг другу провести вместе каждый день оставшейся жизни? В конце концов я поняла, что это. Любовь. Простое короткое слово.

Дай ей шанс. Дай себе шанс. Ему нужно попробовать снова встать на ноги, ему нужно внушить себе, что не каждая встреча с женщиной должна быть такой, как та первая встреча с Дженнифер. Дрожь, охватившая всё его тело, бабочки, запорхавшие в животе, трепет при случайном прикосновении к ее коже. А что он чувствовал на свидании с Сарой? Ничего. Ничего! Конечно, его самолюбию льстило, что он ей нравится, и его взволновал сам факт, что он снова начал ходить на свидания. Он испытывал разнообразные эмоции по отношению к ситуации в целом, но к ней самой он не испытывал ничего. Женщина, встреченная несколько недель назад в парикмахерской, и то вызвала у него больше переживаний.

Я не супергерой, моя сила — это дружба...

Насколько иначе выглядят люди, когда по-настоящему посмотришь им в глаза!

— Они вообще ничего не берут? — Ничего, кроме розового куста из сада за домом. — Я улыбаюсь. И чемодана воспоминаний.

Очевидно, при разделе имущества Дженнифер, в числе прочего, достался и вкус.

Френ чуть не угробила меня два или три раза. Или даже больше — во всяком случае, достаточно для того, чтобы я понял, что Бог существует, если когда-нибудь в этом сомневался.

Не важно, что ты сейчас скажешь, дружище. Единственное, о чем они будут помнить, уйдя домой, — это то, что на лекции кто-то пукнул.

— Через несколько дней мне исполнится сорок. Сорок! — И что? — А то, что я уже старая. — А я какая, по-твоему? Древняя? — Ну перестань, ты же понимаешь, о чем я. — Да ладно тебе, Рози. Стоит ли так переживать из-за того, что Земля совершила еще один оборот вокруг Солнца. Относись к этому проще.

— Я узнала, что я самая идиотская идиотка на всем белом свете... Ааааа! — И это все? Да я тебе это уже сколько лет говорю!

Возраст — это просто цифры, а не состояние ума или причина для какого-то определенного поведения.

Даже сам Господь Бог на своем троне ни малейшего понятия не имеет о том, что происходит в этом мире.

— Помнишь меня? — Руби, прости, я не могу долго сидеть за компьютером, здесь довольно сложно притворяться, что я работаю. — Даю тебе месяц на это... Как тебе живется с Грегом? Еще не возненавидели друг друга? — Еще нет. — Даю вам месяц на это...

— А что нести на вечеринку? — Только своё измученное тело. — Проклятье, а что-нибудь другое нельзя? — Отговорки не принимаются.

Люди, ради которых я жила, даже не подозревали о моем существовании, а я не знала ничего о тех, кто жил ради меня.

Бессонные ночи, нежелание сближаться с потенциальными друзьями, холодок в отношениях с родителями, которые меня любили — все это сделало мою жизнь одинокой, но мне это даже нравилось.