Скотт Вестерфельд

Я не хочу причинять тебе боль, но сделаю это, если придется.

Всё бывает слишком поздно — кроме правды.

Ты не считаешь себя лучше всех остальных. Ты просто считаешь себя центром вселенной. А это совсем другое дело.

Не так уж сильно надо напрягаться, чтобы заставить кого-то поверить, что он лучше всех остальных.

Я ненавижу тебя иногда, Тэлли. Так ненавижу, как никого и никогда. — Шэй фыркнула. — Может быть, поэтому я к тебе все время возвращаюсь.

Шэй просто знала, что она — особенная, поэтому и была особенной. Все остальные служили для нее обоями на стенах, размытым фоном бессмысленной болтовни — до тех пор, пока Шэй не озаряла их своим особым, личным фонариком.

Она была так уверена в себе, но хватило одного взгляда в зеркало, чтобы породить сомнения.

Жуткая вещь — переезд. Не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Дикая это была кошка или нет, но уж чокнутая — это явно.

Я терпеть не могу начало учебного года. Слишком много мелодрам, и все на полной громкости.

Летать — это тебе не в потолок плевать.

С огромным облегчением она швырнула на пол сумку с учебниками, которая в течение дня становилась все тяжелее и толстела, будто работник-новичок в компании «Баскин Робинс».

Она часто вспоминала фразу, прочитанную когда-то на стене в душевой: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее». И теперь, видя капельки пота, выступившие на верхней губе Рекса, она понимала, что он совершает ту же самую ошибку, что и девица, написавшая те слова на стене. Далеко не всё сделает тебя сильнее. Можно выжить, но остаться калекой и до конца жизни дрожать от страха. Иногда куда лучше просто сбежать, удрать, смыться. Или, по крайней мере, попросить о помощи.

Об осах-паразитах можно сказать одно: они отвратительны. Вместо жала они убивают штукой под названием яйцеклад и вместо яда впрыскивают яйца. И поверьте, такие яйца гораздо хуже яда. В случае с ядом вы по крайней мере умрете быстро.

Я не собираюсь получать степень по биологии. Я простой философ-новичок, который ест людей.

— И что, парень? — Ну... «Ты заражена ужасным заболеванием. Вскоре ты можешь начать есть своих соседей. Но не беспокойся, со временем перейдешь на голубей, или, может быть, крыс». — Это...м-м-м... не телефонный разговор.

Спасение мира от кота-мутанта не оправдывает пропуска еды.

Итак, ответ таков: одежду изобрели после того, как мы утратили свои телесные волосы. И не сразу — наши предки больше миллиона лет резвились безволосыми и обнаженными.

Я не убиваю, если могу поймать. Когда снимали этот фильм, ни один вампир не пострадал. Ох уж эти мне вегетарианцы!

Потом до меня дошло кое-что еще: я доверил величайшую тайну своей жизни девушке, фамилии которой даже не знал.

Что бы это ни было, я не собираюсь это есть. Пометка для Кэла : я не ем то, что прилипает к подошвам моих туфель.

И еще один животрепещущий вопрос : почему я не забеспокоился всерьез, когда моя единственная настоящая подружка, две девушки, с которыми у меня были свидания, и еще одна, с которой я обжимался в канун Нового года, сошли с ума? Я просто думал, что для Нью-Йорка это нормально.

Я постоянно возбужден, осознаю присутствие всех женщин в комнате, каждая клеточка моего тела вопит: «Пойди и трахни кого-нибудь!».

Забавно, но я совсем не помнил, что Моргана жила в таком роскошном здании: вид на реку и спаренные квартиры, отделанные мрамором и медью вестибюль, портье в униформе, перед которым поблескивали экраны шести мониторов наблюдения. Дайте мальчику потерять невинность, и он много чего забудет.