Умберто Эко

Утверждать обман — грех! Но обманно свидетельствовать о том, во что ты сам веришь, это достойное занятие!

Всё было так душераздирающе правильно, и не было никакого другого решения.

Императоры — люди, и история, в частности, результат их слабостей.

... бедный студент, существо дурнославное и пренебрежимое...

Есть ли душа, недоумевал он, у этого субъекта, имеющего разные голоса для показа различных душ? И если в нем живут различные души, которую из них я-то сам принимаю за истинную.

Тем не менее, когда я вернулся и был всеми расспрошен, что хорошего в Риме, – как ты считаешь, можно ли было в ответ доложить, что из всех красот только и имеется в натуре, что бараны между руин и руины между баранов? Мне бы даже не поверили.

— Со всемерным почтением скажу, крестоносцы малость олуховаты.

Дверь не дверь, если вокруг двери нет дома. Она просто дыра, да и даже не дыра, потому что пустота, если вокруг нее нет полноты, это даже не пустота.

Их вера придает мощам подлинность, а не мощи придают подлинность их вере.

Я не обсуждаю Его приказов, а то вдруг возьмет и разразит на ровном месте сию минуту.

Риторика — искусство хорошего выражения, а истина ли выражена или ложь, это уже не так существенно.

На следующей ступени совершенства мы научимся обходиться без слов, хватит прикосновения, ты все поймешь.

...наши уж если возьмутся за что-то, то выходит или погано, или кошмарно...

— Человеку, который убеждает, будто шёлк берётся из червяков, доверять, конечно, невозможно.

Генуэзцы приняли их гостеприимно, но дали понять, что гость как рыба, уже на третий день завоняет.

Люди не любят тех, кто лжёт по мелочам, и боготворят поэтов, которые лгут только в самом главном.

Если ты собираешься быть автором и слагать, быть может, собственные истории, тебе нужна способность лгать, иначе истории выйдут нудные. Но лгать надлежит с умеренностью.

... время — это вечность, у которой икота.

Рассказчику самое нужное — слушатель.

Я убеждал себя, что жизнь пошла точно так, как мне полагалось. А полагалось мне остаться навеки несчастным. Прими я это, и можно было обрести мир.

Осознав, что подступает наивысшая минута, Баудолино отважился на дело, которое – как всегда, из самолучших помыслов – состояло в очередном обмане.

Люди сотворяют сыновей, дабы продлиться в потомстве и жить в нём даже в то время, которого не увидят, поскольку будут восхищены смертью.

Война дело барское. Наше дело крестьянское — ходить за коровами.

Он не поверит. Не такой дурак. Но именно потому, что не дурак, он притворится, будто верит.

Лучше беречься от одного известного врага, чем от многочисленных неизвестных.