Виктор Гюго

Он не терял мужества, но множество мрачных мыслей утомило его мозг. Он невольно стал думать о другом, о совершенно безразличных вещах.

Алмазы можно отыскать лишь в недрах земли; истины можно отыскать лишь в глубинах человеческой мысли. Ему казалось, что, опустившись на самое дно этой мысли, роясь ощупью в этих темных недрах, он, наконец, отыскал один из таких алмазов, одну из таких истин, что он держит ее в руках, и он смотрел на нее, ослепленный ее блеском.

Любопытство подобно чревоугодию. Увидеть — все равно что полакомиться.

Сомнительно, чтобы во всей вселенной было что-нибудь отраднее тех чувств, которые пробуждаются в сердце матери при виде крошечного башмачка ее ребенка.

Гнев людей, подобных Фебу, похожа на молочный суп: одной капли холодной воды достаточно, чтобы прекратить его кипение.

У людей нет нехватки силы, у них есть нехватка воли.

Невзгоды делают человека человеком, а процветание создает монстра.

Нет ничего более очаровательного и ничего более величественного, чем зрелище свежих, распускающихся душ.

Подобно тому, как множество свитых бечевок образуют канат, нередко огромная глупость является всего лишь суммой глупостей мелких. Рассучите канат, бечеву за бечевой, рассмотрите, каждую в отдельности, мельчайшие решающие причины, приведшие к большой глупости, и вы легко поймете все. «И только-то», — скажете вы. Но скрутите, свяжите их снова — и вы увидите, как это страшно.

Удел множества людей именно таков: проявлять себя наполовину.

Неисповедима и священна тайна равновесия весов твоих, о судьба!

В мире происходят вещи, которые заставляют усопших пробуждаться в могилах.

Тот ад, в котором будешь ты, — мой рай!

Человеческий разум имеет три ключа, которые открывают все: знания, мысль, воображение.

Великие поэты, как и высокие горы, имеют многочисленное эхо. Их песни повторяются на всех языках. Les grands poètes sont comme les grandes montagnes : ils ont beaucoup d'échos. Leurs chants sont répétés dans toutes les langues.

Однажды я видел, как на кротовую нору наступил гиппопотам; он все раздавил; но он был ни в чем не повинен. Этот добродушный великан даже не догадывался о том, что на свете есть кроты. Кроты, которых давят — это род человеческий. Давить друг друга — закон природы. А ты думаешь, крот никого не давит? Он является великаном по отношению к клещу, который в свою очередь великан по отношению к тле.

Лорд — это существо, попирающее законы человеческой природы; лорд — это тот, кто в юности имеет права старика, а в старости — все преимущества молодости; развратник, он пользуется уважением порядочных людей; трус, он командует храбрецами; тунеядец, он пожирает плоды чужого труда; невежда, он является обладателем дипломов Кембриджского и Оксфордского университетов; глупец, он слышит в свою честь славословия поэтов; урод, он получает в награду улыбки женщин; Терсит, он носит шлем Ахилла; заяц, он облекается в львиную шкуру. Я не утверждаю, что всякий лорд — обязательно невежда, трус, урод и старый дурак; я только говорю, что он может быть всем этим без всякого ущерба для себя.

Выразить всего себя в своем творении — существует ли большее торжество для творца? Жаба, производящая на свет другую жабу, создает шедевр. Вы сомневаетесь? Попытайтесь сделать то же.

Красота души разливается подобно таинственному свету по телесной красоте.

Дозволенное зло является одним из проявлений добра.

Существуют обманчивые репутации; порой трудно понять, чему приписать необыкновенную популярность иных полководцев, хотя бы и великих.

Пожинать лавры и стаскивать башмаки с мертвецов — на это неспособна одна и так же рука.

Итак, живя в XIX веке, мы относимся враждебно к аскетическому затворничеству, у каких бы народов оно ни существовало, будь то в Азии или в Европе, в Индии или в Турции. Кто говорит: «Монастырь» — говорит: «болото». Способность монастырей к загниванию очевидна, их стоячие воды вредоносны, их брожение заражает лихорадкой и изнуряет народы; их размножение становится казнью египетской.

Меньше славы, зато больше свободы.

Не надо языков пламени там, где достаточно просто луча.