Виктор Гюго

Явления, повергающие нас в недоумение и именуемые нами прихотливой случайностью в природе и случаем в человеческой жизни, суть не что иное, как следствия законов, сущность которых мы только начинаем постигать.

Старик — это ни что иное, как мыслящая руина.

Если существует на свете что-либо ужасное, если есть действительность, превосходящая самый страшный сон, то это: жить, видеть солнце, быть в расцвете сил, быть здоровым и радостным, смеяться над опасностью, лететь навстречу ослепительной славе, которую видишь впереди, ощущать, как дышат легкие, как бьется сердце, как послушна разуму воля, говорить, думать, надеяться, любить, иметь мать, иметь жену, иметь детей, обладать знаниями, — и вдруг, даже не вскрикнув, в мгновение ока рухнуть в бездну, свалиться, скатиться, раздавить кого-то, быть раздавленным, видеть хлебные колосья над собой, цветы, листву, ветви и быть не в силах удержаться, сознавать, что сабля твоя бесполезна, ощущать под собой людей, над собой лошадей, тщетно бороться, чувствовать, как, брыкаясь, лошадь в темноте ломает тебе кости, как в глаз тебе вонзается чей-то каблук, яростно хватать зубами лошадиные подковы, задыхаться, реветь, корчиться, лежать внизу и думать: «Ведь только что я еще жил!».

Преступления властителей нельзя вменять в вину тем, над кем они властвуют; правительства подчас бывают бандитами, народы же никогда.

Когда сердце скользит вниз, трудно остановиться на склоне.

В пору первой любви душой овладевают гораздо раньше, чем телом; позднее телом овладевают гораздо раньше, чем душой, иногда же о душе и вовсе забывают.

Стоять прислонившись к чему-нибудь-это один из способов, оставаясь на ногах, чувствовать себя развалившимся в постели.

Она смягчила бы каменное сердце, но деревянное сердце смягчить нельзя.

Подделки из прошлого принимают чужое имя и охотно выдают себя за будущее. Прошлое — это привидение, способное подчистить свой паспорт.

Книги — это друзья, бесстрастные, но верные.

Звук человеческого голоса — это музыка для человеческого слуха.

За тщеславием по пятам всегда следует разорение и позор.

Страдание всегда сопутствует наслаждению.

Достаточно какой-нибудь одной несчастной мысли, чтобы сделать человека бессильным и безумным.

Девушка, которая любит смеяться, на пути к слезам.

Правдива или лжива людская молва, она часто играет в жизни человека, и особенно в его дальнейшей судьбе, не менее важную роль, чем его поступки.

Есть такие разлуки, которые как будто протекают спокойно, но они полны отчаяния.

Не спрашивайте того, кто просит у вас приюта, как его зовут. В приюте особенно нуждается тот, кого имя стесняет.

Мы рождаемся с криком, умираем со стоном. Остаётся только жить со смехом.

Совесть — это хаос химер, вожделений и дерзаний, горнило грёз, логовище мыслей, которых он сам стыдиться, это пандемониум софизмов, это поле битвы страстей.

Жестокосердные люди не могут верно служить великодушным идеям.

Здравый смысл получается вопреки, а не благодаря образованию.

Бог дарит людям воздух, а закон продает его.

Открывая своё серде ветрам, следуя лишь одному закону — влечениям природы, дозволяя страстям разливаться по руслам своих наклонностей, Жеан, не понимал, не мог себе представить, с какой яростью бродит и кипит море человеческих страстей, когда ему некуда излиться, как оно переполняется, как вздувается, как рвется из берегов, как размывает сердце, как разражается внутренними рыданиями в безмолвных судорожных усилиях, пока, наконец, не прорвёт свою плотину и не разворотит свое ложе.

Слитный гул обычно стоящий над Парижем днём, — это говор города, ночью — его дыхание.