Адам

Когда-то давно — приблизительно час тому назад — я думал, что взрослые ничего не боятся. Что это одно из свойств взрослых. Но я ошибся, Братья & Сестры. Я непростительно ошибся.

Добро пожаловать в мир взрослых. Здесь, в этом мире, тебя ждет много требований. Мир взрослых предъявит тебе тысячу требований. И то, как ты с ними справишься, покажет, насколько ты повзрослел. Есть люди, которые так и остаются детьми.

Никто никого не любит во время дождя.

Только от детей и пьяных можно услышать правду.

Женщины. Жить с ними нельзя. И застрелить их тоже нельзя.

Я где-то читал, что если тебя переедут тринадцать паровых дорожных катков — это к несчастью.

Ты порвала со мной отношения. Ты сдалась. Ты предала наше общее будущее. Ты практически забралась ко мне в душу и вырвала у меня сердце, и вот теперь ты спрашиваешь меня, все ли у меня в порядке? И как, черт возьми, я должен ответить тебе, Джульетта? Что это вообще за вопрос?

Проснувшись утром, я говорю себе: «Всего один день, двадцать четыре часа, потерпи». И так каждое утро.

«Шестьдесят шесть способов решить денежные проблемы». Шестьдесят шесть? Я знаю только один: «Иди работай!»

— Она не дала мне прыгнуть с моста Хафпенни позапрошлой ночью. — Да, она вечно всех обламывает, — осуждающе заметила Адриана.

— Я обдумал массу вариантов, как покончить с собой, не выходя из номера. Можно устроить пожар, например. — Здесь есть огнетушитель. Я вас погашу. — В ванной лежит неплохая бритва. — Я ее спрятала. — Можно утонуть в ванне или опустить туда фен. — Я бы приглядывала за вами и вовремя достала из воды. А найти фен в отеле еще никому не удавалось.

— О'кей, вы не обязаны мне все рассказывать. Но вы хотя бы рады теперь, что не прыгнули с моста? — Безусловно. Это была большая ошибка. Я жалею, что пошел туда. Я улыбнулась. — Ну вот видите. Это хорошо — это уже шаг в правильном направлении. — Мне надо было пойти во-о-он туда. Он посмотрел на шестнадцатиэтажную башню Либерти-Холла, самое высокое здание в центре Дублина.

Если ты поделишь запутанную частицу на две половины и начнёшь отдалять их друг от друга, то даже остановив их в двух противоположных концах Вселенной, со второй из частей будет происходить ровно то же, что будет происходить с первой.

Сара, дом — это не место, дом — это люди.

— Ева, это же фантастика! — Это Ясмин. Она ливанка. И точно станет популярной. — Боже, надеюсь нет. Она слишком хороша.

— Ты безжалостна, жестока. — Всё, чтобы выжить.

— Мне кажется, что все песчинки уже упали на дно часов. — Значит пора их перевернуть.

— ... Как ты думаешь, безответная любовь — это тоже любовь? — В вопросе содержится ответ, не так ли? — медленно проговорил он. — Да. Но если она совсем никому не нужна, то, значит, это какое-то неполноценное, ущербное чувство?

— Мне 40. — 29. — А куда делось 30? — А куда 39? — Тебе даже нет 30! — Тебе тоже. Знаешь как говорят? Никогда не доверяйте тому, кому за тридцать. Мне можно доверять.

— Ну как университет? — Большой, много зданий. Я заблудился. — Мы освоимся. — Мы с тобой? — Да. Я ведь вернусь в чьем-то образе. Например, девушкой, которая подойдет в первый день и спросит, что ты читаешь. — Я влюблюсь в тебя с первого взгляда. Снова.

Если вы, вояки, не погибните в схватках друг с другом или со зверьем, вас все равно доконает то зло, что внутри вас.

Мне страшно всегда жить наедине с самим собой. Тебя я люблю, себя — нет. Мне хочется быть иным, лучшим, чем сейчас, хочется вновь и вновь начинать все сначала, меняясь, как змея меняет кожу. Я сам себе надоел. И тем не менее вынужден оставаться собой не день, не месяц, на всегда. Мысль об этом ужасает меня.

— О чем ты думаешь? — Этого мало, встречаться вот так. — О чем ты? — Живи со мной, оставайся на ночь. — Что ты хочешь от меня? — Ночей, засыпать и просыпаться вместе, вместе завтракать. — А на самом деле? — Чтобы ты был рядом, когда темно, обнимал бы меня, чтоб успокаивал, когда страшно, чтоб подошел к краю и шагнул дальше. — А если разочарую? — Меня не разочаруешь…

Что мудрость вовсе не заключена В глубоком понимании вещей Туманных, отвлеченных и от нас Далеких, но в познании того, Что повседневно видим пред собой, Все остальное — суета сует, Дым, сумасбродство дерзкое; от них Невежество родится, темнота, Незрелость рассуждений о делах Наиближайших.

— А я? Я буду луреатом Ленинской премии? — Ты будешь бедный. И старый. Ещё лысый.