Аркадий

Разум человека слаб, а его плоть ещё слабее.

— Не могу. Я слишком многое должен искупить. — Так будет легче для Кэролайн. Задумывался ли ты, что твои попытки искупления будут значить для неё? Пятьдесят лет следовать за тобой, помогать тебе, стремится к цели, которой тебе не достигнуть, пока ты не станешь стариком. Обузой. Ты всё равно попадёшь в Ад, Стефан. Зачем вести туда её? Если ты правда любишь Кэролайн, ты избавишь её от страданий и вернёшь ей жизнь, которой она и должна была жить. Без смертной жизни. Без тебя. Будешь цепляться за это хрупкое существование? — Видимо я упрямый. Я хочу жить. — Это так по-человечески.

— В её жизни было достаточно трагедий. Но ты решил стать её частью. Просто, чтобы узнать её поближе. Ты взял девушку, чья жизнь шла в правильном направлении и направил её в другую сторону. — Я никогда не хотел этого. Я пытался защитить её. — Лишь не встретив, ты мог её как-то защитить. Вместо этого, ты выбрал полную незнакомку и превратил её в нечто тёмное.

…во всяком случае, сын отцу не судья, и в особенности я, и в особенности такому отцу, который, как ты, никогда и ни в чем не стеснял моей свободы.

— А вы, оказывается, умеете играть в шахматы? Это, наверное, очень увлекательная игра, правда? Я всю жизнь хотела научиться играть в шахматы. Валериан Макарович, вы меня обучите как-нибудь? — Ничего тут сложного нет! Главное — подольше думать, чтобы соперник в конце концов плюнул на всё это дело и бросил доигрывать.

Теперь Аркадий перешел к вопросу отпуска. Лучшим местом, по его мнению, стал бы лагерь под Читой.

Я влюбился... и ничего не могу с собой поделать. Если раньше я был сам по себе, то теперь нас двое. Меня одного больше нет.