Чезаре Борджиа

Я убивал, я породил сына, я был влюблен и все это время я боялся. Но тот, кто не ведает этого страха, не ведает и доблести.

Тот, кого я убил — изнасиловал мою мать. В тот момент, когда я об этом узнал, я сам как будто исчез, меня будто не существовало, осталась лишь оболочка.

У тебя есть шлем, но не мозги, есть меч, но не руки.

— Я вспорю тебя, как кабана! — Что ж, начинай! Но я знаю тебя, Чезаре, через час ты утопишься в Тибре от раскаяния, рыдая над моим трупом.

— Тогда кто убийца? Кто убил Хуана?! — Каин восстал на Авеля, а Ромул убил Рема — из этой крови стоит Рим, и прежде чем обвинять Орсини, Сфорца или Колонну — взгляните сначала на свою семью, Борджиа, или на себя!

— Ах ты лживая шлюха! — Я такая, какой ты меня создал, кардинал Борджиа!

У тебя есть мать, Бриконье? Тогда ты знаешь, за что умрёшь!

Если я потерял надежду когда-либо попасть в Царствие Небесное, то я буду гореть в своём собственном аду.

Где бы я ни был, во мне борются чудовище и архангел. Чаще побеждает чудовище...

— Мы начинаем новую жизнь, рожденную в старой. Не забывая ее, но оставляя позади. Давай же попрощаемся с нашим прошлым. — Нет, я не готова. — Я тоже. Но будущему все равно.

— Я выйду замуж и уеду в Феррару, а ты уедешь из Рима и мы больше не увидимся. — Ты уже выходила замуж, а я уезжал из Рима и все же мы стоим лицом к лицу.

— Они все боятся вашей мести. — Значит, они уже проиграли. Чем больше я узнаю своих генералов, тем меньше их уважаю. Возьмем, к примеру, Вителли — блестящая репутация, но в нем нет отваги, он готов поражать лишь беззащитных.

— Я просил тебя обеспечить мне любовь народа Фаэнцы. — Я исполнил ваши приказы. — Нет, ты научил их бояться и не доверять.

Мне не нужно место, где я могу укрыться, мне нужна земля под кладбище для моих врагов.

— Увидишь, каталонец, они придут за тобой. Может я и проиграл, но тебе никогда не выиграть. Очень скоро тебя либо выдворят из Италии, либо поймают. Твоя власть — мираж, твое имя — грязь. — Вот все, чего ты когда-либо желал. Можешь дышать, жрать и трахать сколько угодно свое золото. А потом подумай, как твоя жадность привела тебя к потери герцогства и смерти твоих сыновей. А еще твоей внучки — моей Лукреции. Твоя кровь навсегда смешалась с кровью Борджиа. И очень скоро эти богатства сожрут тебя изнутри, как Мидаса — короля, чье прикосновение превратило его дочь в холодное бессердечное золото.

Нам не дано читать в сердцах других людей.

Стать отцом довольно просто. Гораздо сложнее быть им.

— По-твоему, на ди Калабрия нападут снова? — Что не закончено за ужином, могут завершить за завтраком.

Невозможно быть всего лишь человеком и подняться над заурядностью.

Мы все безногие солдаты, нуждающиеся в опоре или руке помощи. Но я начинаю верить, что одержим большим духом, чем фортуна. Духом, который соперничает... соперничает с Богом, быть может, это дьявол? Но нет, то что во мне — сильнее одержимости, сильнее зла. Возможно ли превзойти все земное знание? Всю небесную мощь, всю адскую тьму? Живее ли я всех живых на этом свете или просто безумен? И должен ли человек быть безумным, чтобы быть тем, кто он есть и кем может быть?

— Ты никогда не задумывался о том, почему мы друг друга ненавидим, и все-таки любим? Единственное, что определяет наши отношения, единственная причина, по которой мы враги, и в то же время друзья, потому что ты живешь настоящим, а я — прошлым и будущим. Ты грустишь, ведь на то есть причина именно сейчас, завтра может быть также, а может ты испытаешь нечто иное. Но если я был подавлен вчера, то завтра тоже буду. Хотел бы я жить также, каждый день по-разному, каждый день начинать все сначала. — Это не грусть, я просто не тот, кем себя провозгласил, разочаровался в себе. Я не Цезарь, не любимец фортуны, ни сын божий. Я ничто.

— Ты помнишь занятия в Пизе? Как Рималино запер профессора Деццо? — Влетело ему. — А ты нам полчаса читал лекцию о строении женского тела. — От силы десять минут. И я во многом ошибался. — Давай вернемся? — В Пизу? В Рим? — В то время...

— Я приверженец воссоединения всей Италии. То, что я вам расскажу, поможет вам взят Фаэнцу. — Ради чего? Ради восторгов от объединения Италии? — И за небольшую плату. — Почем у нас нынче измена? Либо ты пришел солгать, либо ты предатель. Я не желаю покупать победу над силой духа Фаэнцы у изменника. Мы войдем в Фаэнцу как солдаты, как мужчины.

Если ты предашь меня, то твой сын падет в битве. От раны в груди или от удара в спину.

— Почему Ареццо пал так быстро? Вы лишили горожан их чести, отняли их имущество, а теперь от них же требуете покорности. Это ли не глупость? — А как бы поступили вы? — Как римляне. Либо убить всех сильных и способных держать оружие, либо проявлять милосердие даже к самым слабым и осыпать милостью всех без исключения.