Дориан Грей

— Они все делали меня одинаково счастливым. — То есть они делали вас одинаково несчастным.

Вам здесь не место. Даже больше, чем мне. Вы не легкомысленны. Ваш взгляд — аккуратный и оценивающий, а в этой комнате нет аккуратности, хотя тут много что можно оценить. И это может развлечь вас лишь ненадолго. Вам здесь не нравится, вам это чуждо. И в то же время, вы — единственная женщина в этом доме, которая не надела перчатки. Ваши руки хотят прикасаться, но ваша голова жаждет оценивать. И вы не можете определиться с выбором.

Я сегодня устал от себя и рад бы превратиться в кого-нибудь другого.

У каждого из нас есть свой секрет.

Я таков, какой я есть, — ничего с этим не поделаешь.

Смотри. Смотри! Благодаря твоей картине, ЭТО не покроют морщины, не обезобразит старость. Ты мог представить, что человек сможет делать всё, что хочет, поддаваться соблазну, пока все вокруг будут восхищаться его красотой.

— Только к святыням и стоит прикасаться. Люди боятся своих страстей... — Я не боюсь. — И вы боитесь. Мы воспитаны в страхе, в страхе перед богом, а ещё хуже — перед мнением света. Самоотречение подменяет нашу сущность, но учтите, чувства, которые мы подавляем — отравляют нас...

Стать зрителем собственной жизни — это значит уберечь себя от земных страданий.

Я никогда не искал счастья. Кому оно нужно? Я искал наслаждений.

Вы пришли меня утешать, это очень мило с вашей стороны. Но застали меня уже утешившимся — и злитесь. Вот оно, людское сочувствие.

Не будем говорить о неприятном. О чём не говоришь, того как будто и не было.

Во-первых, я понял, что такое совесть. Это вовсе не то, что вы говорили, Гарри. Она — самое божественное в нас. И вы не смейтесь больше над этим — по крайней мере, при мне. Я хочу быть человеком с чистой совестью. Я не могу допустить, чтобы душа моя стала уродливой.

Я люблю слушать сплетни о других, а сплетни обо мне меня не интересуют. В них нет прелести новизны.

— ... Женщины относятся к нам, мужчинам, так же, как человечество — к своим богам: они нам поклоняются — и надоедают, постоянно требуя чего-то. — По-моему, они требуют лишь то, что первые дарят нам, — сказал Дориан тихо и серьезно. — Они пробуждают в нас любовь и вправе ждать ее от нас.

— Я провозглашаю истины будущего. — А я предпочитаю заблуждения настоящего.

Почему, например, запах ладана настраивает людей мистически, а серая амбра разжигает страсти? Почему аромат фиалок будит воспоминания об умершей любви, мускус туманит мозг, а чампак возвращает воображение? Мечтая создать науку о психологическом влиянии запахов, Дориан изучал действие разных пахучих корней и трав, душистых цветов в пору созревания их пыльцы, ароматных бальзамов, редких сортов душистого дерева, нарда, который расслабляет, ховении, от запаха которой можно обезуметь, алоэ, который, как говорят, исцеляет душу от меланхолии.

Я живу так долго, что видел, как будущее становится прошлым…

Я всегда знал, что мое оружие войдет в тебя, но не думал, что это будет меч.

— Ты все еще жива… — Вполне вероятно, я бессмертна.

— Гарри! Сибила Вэйн для меня святыня! — Только святыни и стоит касаться, Дориан.

— В защиту прав женщин, мистер Грей... Вы не считаете, что им нужно дать право голоса? — Я думаю, что им нужно давать только то, что они могут надеть вечером. — Какая потеря для армии, сколько германцев Вы могли бы заколоть своими остротами?

— Ответьте честно, в чём ваш секрет? — Тот, кто его узнает, недолго живет.

Почему я страдаю не так сильно, как хотел бы? Неужели у меня нет сердца?

Смерти я не боюсь — страшно только её приближение.

Человек не должен брать на себя отмщения, это дело господа бога.