Говард Воловиц

— Ты назначил второе свидание? — Нет, мы решили действовать по обстоятельствам. — Оу, даже я понимаю, что это провал.

Задумайся, Леонард, мельчайшая вещь может отпугнуть женщину вроде «Эй, а эта официанточка ничего. Может уговорим её быть третьей?» или «А сколько весит твоя мама? Мне интересно на что я подписываюсь.»

Когда наши потомки попытаются установить, почему ваши с Пенни отношения сгорели синим пламенем, это послужит чёрным ящиком.

Любовь — это не спринт. Это марафон. Безжалостная погоня, которая заканчивается только когда она упадет в твои объятья... Или брызнет тебе из газового балончика...

— Каждый год маман собирает всех наших родственников и готовит свою знаменитую Грундейку Фиш. — Грундейку Фиш? — Индейка, начинённая грудинкой, которая набита фаршированной рыбой. На вкус так же погано, как и на слух. — Радж, ну а ты? — Ну, он обычно как раз и приходит ко мне. Верно, приятель? [Радж в слезах убегает в туалет] — Ну ладно, в этом году не обязательно есть Грундейку Фиш. Я её даже не жую, глотаю залпом, как таблетки.

— Нет, Говард! Даже с тысячью презервативами! — Хм... Так значит дело в количестве?

У евреев нет ада. У нас вместо этого изжога!

— Ты не на меня злишься, ты на себя злишься! — Нет, я злюсь на тебя! Себя я ненавижу, но злюсь на тебя!

[Шелдон стучит в дверь] — Говард, звонят в дверь, а я занята. — Я тоже занят, Маман, откройте сами. — Мама не может, мама в туалете. — Боже, зачем мне такие подробности, ты не могла сказать, что просто занята. — Так я и сказала, что занята, но тебя это не устроило. — Знаешь что, я надеюсь, что это грабители, и они снесут мне башку. — Ну, если это грабители, не говори, что мама в туалете. [Уходит, не дождавшись]

— Ви очэнь красивая дэвУшка. — Чего?! — Тебе когда-нибудь говорили, какая ты красивая, на безупречном русском? — Нет. — Ну так привыкай!

— Шелдон, почему у тебя на столе все эти не открытые платежные чеки? — Потому что большинство вещей, которые я планирую купить, ещё не изобретены. — Здесь, пожалуй, будет несколько тысяч долларов. Почему бы тебе не положить их в банк? — Я не доверяю банкам. Я верю, что когда роботы восстанут, именно банкоматы возглавят мятеж.

Я до сих пор смотрю на селёдку со смешанным чувством возбуждения и стыда.

— Я её друг, я не собираюсь пользоваться её нынешней уязвимостью. — То есть, ты хочешь сказать, если она, находясь в полном отчаянии, набросится на тебя и потребует, чтобы ты овладел ею прямо здесь и сейчас, ты что просто уйдёшь? — Я сказал, что я её друг, но не друг-гей.

Ну, в любви, знаете, как в шоу-бизнесе — если прерываться, то на самом интересном месте.

— Он может чувствовать скорбь? — Да нет, не совсем, это то, что мы с тобой называем снисхождением.

Что касается сексуальных домогательств, тут я эксперт-самоучка.

— Вегас, детка! — А что ты скажешь своей маме? — Аквапарк, детка!

— Но друзья дарят друг другу подарки! — Я принимаю твое предположение, но отвергаю твое умозаключение. — Попробуй сказать «это неопциональная социальная конвенция». — Чего? — Просто скажи! — Шелдон, это неопциональная социальная конвенция. — Ну, вполне логично! — Мы его получили с инструкцией, знаешь ли.

Шелдон, что разбирается в футболе? Нет, я бы понял квиддич, но футбол?

— По статистике, полицейские останавливают красные машины чаще, чем машины любого другого цвета. Не хочу проблем с копами. — Ладно, и какой же ты хочешь цвет? — Бледно-синий цвет светового меча Люка Скайуокера. Ну, до того, как его оцифровали, конечно же.

Что бы ты там себе ни думал, а я уже на полпути к сексу из жалости.

— Это же я нажал! — Но я ответил — это называется командная работа... — А ты не думаешь, что я должен отвечать на вопросы про инженерию, я ведь инженер! — Но тогда я должен отвечать на вопросы по антропологии, я же млекопитающее.

— Что с ним? — Его бросила его воображаемая девушка.

Ну блин, Радж, ты как маленький. В интернете нет места правде.

— Мне попросить его занести тебе домашнее задание?! — Мама, мне не задают домашних заданий, я взрослый мужик, кандидат технических наук, между прочим! — Ох уж простите меня, мистер Умник! Принести леденец? — Тащите вишневый, будьте любезны! — Вишневые я съела, остались зеленые! — Поберегите стены, мама, я убьюсь!