Лейла

Не прикасайтесь к моей израненной душе. Я рассталась с невероятно красивым мужчиной. Рассталась... Я рассталась... Раньше он был садовником в моем доме, другом... Но, он разбил мое сердце вдребезги. И я рассталась... Я рассталась... рассталась.

Проникая под белый полог, на его красивое лицо падал лунный свет. Наши взгляды встретились. - Я теперь не знаю, что делать. - А разве ты когда-нибудь знала, что тебе делать?  — не отрывая от меня глаз, спросил Рот.

Не трудись извиняться, если не хочешь сделать это искренне.

Я оглядела свою комнату. В ней было всё, о чём только может пожелать девушка: компьютерный стол и ноутбук, телевизор и стереосистема, одежды столько, что мне её всю никогда не сносить, и достаточно книг, чтобы потеряться в воображаемом мире. Но всё это только вещи... пустое.

Привет, — сипло ответила я. Горло саднило, словно я проглотила горсть гвоздей.

Что может быть хуже одного демона? Два демона.

— Ты знаешь, что говорят о первых поцелуях? — О них сожалеют? — Нет. Я собирался сказать: «о них никогда не забывают».

— Кстати, я голоден. — Ты всегда голоден. — Да, ну и что? У меня молодой растущий организм. — Всё ещё растущий? Тебя это так беспокоит? — Скажи спасибо, что я не каннибал.

— Где записано, что я должна работать на палубе? Знаешь, Финнеган... Тебе не помешает самому отрывать зад от стула и выходить наверх иногда. — Я тебя тоже люблю, Лейла.

Все их имена звучали одинаково выдуманными, так что я мысленно прозвала их — Извращенец, Псих и Дёрганный.

— Раз вы не верите, то почему вы здесь? — Потому что у моего брата веры хватит на двоих.

Знаешь, быть одному не так уж плохо.

Просто бывают периоды, когда я перестаю различать, что безопасно, а что нет. Пока почва не уйдёт у меня из-под ног.

А ведь пройдет время, и ей надоест постоянно напрягать память. Все начнет потихоньку забываться, покрываться пылью, и скорбь утраты уже не будет такой острой. А потом настанет день, когда его образ затуманится и имя, случайно прозвучавшее на улице, больше не заставит ее вздрагивать. Она перестанет тосковать по нему, и ее неизменный спутник — страдание, подобное фантомной боли, оставит ее в покое.

Мужчины могут делать всё, что им вздумается. Они считают, что город принадлежит им. Они оставляют свой запах везде. Они не боятся.

Нужно подождать, пока сможешь раскрыться. Подождать с кем-то таким же «голым». А потом — еще немного подождать.

— Тяжело искренне верить во что-то и так в этом обмануться. — А знаешь, что странно? Я верю. Правда! Нельзя верить лишь тогда, когда происходят чудеса, вера должна быть и когда их нет.

— А правда, Алалей, по звездам всё можно знать? — Как кому. — А что такое всё, Алалей?