Леонард Хофстедер

Ну что вы уставились на меня? Никогда не видели лицемера?

— Чего делаешь? — Раскладываю закуску. — Ты в курсе, что сегодня все опять будут у Раджа? — А я и не говорил, что это для вас, любопытная Варвара.

— Привет! А я думал ты со своими новыми друзьями. — Я вынужден был уйти, они неправильно веселились.

— Не смотри телевизор, почитай книгу. — И быть социальным изгоем! Ты же знаешь, я не такой!

— Та-да! — Чего? — ТА-ДА. Сокращенное от «тат-та-да-да!» — Занят я, Шелдон. — Знаю, поэтому предложил сокращенную версию.

— Ты изменил нумерацию дома? А как же почта? — Об этом не стоит волноваться! Я объяснил мою ситуацию нашему почтальону, и он на моей стороне, цитирую: «Я прикрою твою задницу, братка, с тёлочками никакого сладу».

— Вот! Вот так нам надо было поступить вчера. Выпить вина, расслабиться... — Вообще-то этиловый спирт ингибирует электрическую проводимость в нервных клетках и стимулирует обратный захват рецепторами ингибиторов нейротрансмиттеров, таких, как гамма-аминомасляная кислота. — Ты пей молча, ладно?

— Она хочет пригласить меня на ужин и поговорить о моем исследовании. — Целый ужин говорить о твоем исследовании? Вы что в МакАвто собираетесь?

— Похоже, что Пенни втайне желает, чтобы каким-то интимным и чувственным образом ты был в её жизни. — Ты действительно так думаешь? — Конечно нет. Даже в полусонном состоянии мне удалось провернуть один из моих классических розыгрышей... Бугагашенька.

— Вот, ваша еда — слэш питьё. — Что это? — Горячий шоколад с кусочком масла. — ... Шелдон, ты же знаешь, что я не могу есть масло. У меня непереносимость лактозы. — Специально для тебя пусть это будет кусочек совсем не масла.

А знаете, какое имя мне нравится? Анжело. В нём как бы есть и ангел и желе.

— Слушай, ну бывают же красивые и умные девушки одновременно? — Перестань мечтать!

— Ключом к приобретению мастерства в любом деле является повторение. — Кроме некоторых очевидных исключений. — ? — Самоубийство, например.

— Хорошо, мне тогда придется надеть мои автобусные штаны. — Что еще за автобусные штаны? — Это штаны, которые надеваются поверх обычных, когда я намереваюсь присесть на сиденье в автобусе, где уже кто-то сидел.

— А это подлежит обсуждению? — Нет! — А решение о том, что это не подлежит обсуждению, подлежит обсуждению?

— Знаешь, Леонард, а идея на самом деле неплохая. Молодец! — А можно это как-то по-другому сказать, не так словно я кот, который, наконец, научился ходить в туалет в положенном месте? — Нет.

[Стук в дверь] — Не хочешь открыть? — Не особо. — Не мог бы ты открыть? — Полагаю, мог бы, если бы ты попросил. — Открой, пожалуйста. — Ах, конечно!

— Глядите, они, кажется, тачку вскрывают.. — Что будем делать? — Мы — Лига Справедливости Америки, есть только одна вещь, которую мы должны сделать... Молча пойти в другую сторону.

— А что тебя заставляет улыбаться, Леонард? — В последнее время? Да ничего! — Это всё из-за конфликта, который возникает между твоим желанием найти свою половинку и единогласным решением всего женского рода не допустить подобную возможность?

— Угадайте, что произошло? — Ты шел по коридору, наткнулся на межпространственный портал, который перекинул тебя на пять тысяч лет в будущее, в котором, пользуюсь преимуществом и технологией, ты построил машину времени, а сейчас вернулся, чтобы взять нас с собой в семь тысяч десятый год, где на работу в мыслинарий нас будут возить телепатически управляемые летающие дельфины? — Нет! — Оу.. — Пенни меня поцеловала! — И кому бы такое пришло в голову...

— Зачем я вам вообще все это рассказываю? — Ну, если тебе от этого станет легче, мы очень редко тебя слушаем.

— А что такого сумасшедшего в поцелуях Пэнни? Она и раньше меня целовала. — Эйнштейн определял сумасшествие, как «делать постоянно одно и то же, снова и снова, надеясь, что результат будет разным». Опираясь на это определение, у Пэнни давно снесло кукушечку.