Леонард МакКой

— Капитан, советую Вам прекратить попытки. Не рискуйте кораблем ради меня. — Заткнитесь, Спок, мы вас спасаем! — Что ж, спасибо, капитан Маккой.

— Всё, что нам остаётся, — принять надежду в качестве рационального объяснения. — Надежду? Я всегда думал, что это человеческая слабость, мистер Спок. — Верно, доктор. Постоянное негативное воздействие влечет за собой определенный уровень загрязнения.

— Боунс, мне кажется, ты седеешь. — Сам попробуй поработать врачом и посмотрим, что случится с тобой.

— Ты сделал все, что мог. — Иными словами, абсолютно ничего.

— Что ж, Вы, должно быть, очень несчастны, мистер Спок. — Это человеческая эмоция, доктор, которая мне совершенно незнакома. Как я могу быть несчастным? — Ну, мы нашли целый мир с такими же разумами, как у Вас. Логичными, неэмоциональными, совершенно прагматичными. И мы, бедные иррациональные люди, одолели их в честной борьбе. Теперь Вам предстоит снова вернуться к нелогичным людям. — Что в высшей степени удовлетворяет моим потребностям. Ибо нигде я так отчаянно не нужен, как на корабле, полном нелогичных землян.

— Я допустил ошибку в вычислениях. — Это, должно быть, историческое событие.

— Забавно. Шеф Вандерберг сказал о хортах то же самое, что мать хорта сказала мне о людях. Внешность гуманоидов вызывает у неё отвращение, но она надеется к ним привыкнуть. — Она так и сказала? Скажите, она ничего не говорила по поводу ваших ушей? — В общем-то нет. Но у меня сложилось впечатление, что в людях они ей понравились больше всего. Я не решился сказать, что они есть только у меня. — Ей и правда понравились ваши уши? — Капитан, хорта — очень умное и чувствительное существо с безупречным вкусом... — Потому что вы ей понравились? — Знаете, капитан, моя скромность... — Не выдерживает близкого рассмотрения, мистер Спок. Похоже, в вас всё больше и больше человеческого. — Капитан, не вижу причины стоять здесь и слушать оскорбления.

— Спок, какого чёрта вулканский минерал делает здесь? — Лейтенант Ухура носит амулет из Вакайи, который я подарил ей в знак моего уважения. — Ты подарил радиоактивное украшение? — Излучение безвредно. К тому же, позволяет легко его обнаружить. — Ты подарил девушке устройство слежения? — С иными намерениями. — Хорошо, что он меня не уважает.

— Я облюю тебя. — По-моему, эти штуковины надежны. — Не лей бальзам на раны. Одна трещинка, и через тринадцать секунд вскипает кровь. А вдруг на Солнце вспышка? Нас в кресле живьём зажарит. А если случайно подхватишь андорианский лишай? Что ты начнешь говорить, когда из глаз потечет кровь? Космос – это риск и болезнь во мраке и тишине. — Нерадостные новости: Звёздный Флот действует именно в космосе. — У меня жена отобрала всё на этой проклятой планете после развода. Кости вот оставила. — Джим Кирк. — МакКой, Леонард МакКой.

— Бросив меня, вы значительно увеличите шансы на выживание, доктор. — Это чертовски благородно, но даже не обсуждается. — Вам необходимо найти выживших членов команды. — Так ты не обо мне заботишься? — Конечно о вас. Я думал, моё уважение к вам очевидно... Диалог, который мы вели все эти годы, был... — Не продолжай. Я всё понял.

— Позвонишь маме? — Конечно, я всегда звоню в этот день... И я на год старше. — Да, время не остановить. — Я пережил его на один год. Он вступил в Звёздный Флот потому, что верил в него. А я – на спор. — Ты вступил, чтобы доказать, что достоин его. И потратил всё это время, пытаясь быть Джорджем Кирком. А теперь задумался, что значит быть Джимом? Ты знаешь, зачем ты здесь.

Если земная девчонка говорит при расставании, что дело в ней, а не в тебе... значит, дело в тебе.

— Они потрясающе красивы! — Правда, Джим? Они действительно во всём, в каждой мелочи превосходят любую из женщин, которых вы знаете — или они просто веду себя как красавицы?

— Я вас не понимаю. — ...я тоже.

— Вы ей что-то дали? — Да, хук правой. — Этого нет в медицинских книгах. — В моей теперь есть.

– Информация о Земле говорит сама за себя, – раздался тонкий, злобный голос Селва. – Никакая информация не говорит за себя, – парировал Маккой. — Люди говорят, вулканцы говорят… Идиома «говорит сам за себя» почти всегда означает: «Если я не скажу ничего об этом, никто ничего не заметит».

Некоторые здесь заявили о тематике своего выступления, как о научной или этической. Что же касается меня, то я считаю, что наука совершенно нага без этики, а этика вообще не может существовать без науки.

Знаешь, я мечтал оказаться с роскошной женщиной на необитаемой планете... но только без торпед!

— Скажите, что всё получится. — Я не обладаю для этого ни информацией, ни уверенностью, доктор. — Умеете же вы утешить...

— В словах доктора есть логика. — Не надо со мной соглашаться. Мне от этого не по себе.

— Скажи мне, Спок, а что мы будем делать после того, как пожарим зефир? — Съедим его.

Бюрократия — единственная константа во Вселенной.

— Вы, кажется, не поняли, Спок. Он [Кирк] имел в виду, что полагается на вашу догадку больше, чем на чьи-либо факты. — То есть, это был комплимент? — Он самый. — Тогда я постараюсь угадать как можно лучше.

— Господи, Боунс, что же я наделал? — То, что ты всегда делаешь. Превратил смерть в шанс бороться за жизнь.

Я жалею вас больше, чем его [Кирка], потому что вы никогда не узнаете, что пробуждает в мужчине любовь. Восторг, страдания, готовность нарушить правила, отчаянный риск, славные падения и славные победы. Вы не узнаете этого просто потому, что в вашей книге нет слова «любовь».