Спок

— Капитан, советую Вам прекратить попытки. Не рискуйте кораблем ради меня. — Заткнитесь, Спок, мы вас спасаем! — Что ж, спасибо, капитан Маккой.

— Вы боитесь машин? — Вовсе нет, капитан. Ваш стиль вождения — вот что меня беспокоит.

— Всё, что нам остаётся, — принять надежду в качестве рационального объяснения. — Надежду? Я всегда думал, что это человеческая слабость, мистер Спок. — Верно, доктор. Постоянное негативное воздействие влечет за собой определенный уровень загрязнения.

— Что ж, Вы, должно быть, очень несчастны, мистер Спок. — Это человеческая эмоция, доктор, которая мне совершенно незнакома. Как я могу быть несчастным? — Ну, мы нашли целый мир с такими же разумами, как у Вас. Логичными, неэмоциональными, совершенно прагматичными. И мы, бедные иррациональные люди, одолели их в честной борьбе. Теперь Вам предстоит снова вернуться к нелогичным людям. — Что в высшей степени удовлетворяет моим потребностям. Ибо нигде я так отчаянно не нужен, как на корабле, полном нелогичных землян.

— Хорта — чрезвычайно разумное и чувствительное животное с безупречным вкусом. — Потому что вы ей понравились? — Знаете, капитан, моя скромность... — ...не выдерживает близкого рассмотрения, мистер Спок.

— Капитан, Вы почти заставили меня поверить в удачу. — Ну, мистер Спок, Вы почти заставили меня поверить в чудеса.

— Похоже, в вас всё больше и больше человеческого. — Не вижу смысла стоять здесь и выслушивать оскорбления.

— Я допустил ошибку в вычислениях. — Это, должно быть, историческое событие.

Мне кажется нелогичным бегать по травке и тратить энергию вместо того, чтобы её сберегать. Совершенно нелогично.

Ярлыки, которые вешают на людей, еще не являются аргументами.

— Забавно. Шеф Вандерберг сказал о хортах то же самое, что мать хорта сказала мне о людях. Внешность гуманоидов вызывает у неё отвращение, но она надеется к ним привыкнуть. — Она так и сказала? Скажите, она ничего не говорила по поводу ваших ушей? — В общем-то нет. Но у меня сложилось впечатление, что в людях они ей понравились больше всего. Я не решился сказать, что они есть только у меня. — Ей и правда понравились ваши уши? — Капитан, хорта — очень умное и чувствительное существо с безупречным вкусом... — Потому что вы ей понравились? — Знаете, капитан, моя скромность... — Не выдерживает близкого рассмотрения, мистер Спок. Похоже, в вас всё больше и больше человеческого. — Капитан, не вижу причины стоять здесь и слушать оскорбления.

— Вы не хуже меня знаете, насколько вы оба здесь не к месту. — Интересно. И где же, по-вашему, мы были бы к месту, мисс Килли? — Вы — рядом с ним, как это всегда было и будет. А вы — в каком-то другом месте. Я не знаю, в каком именно. Но со временем я это пойму.

Не умно упрощать то, чего элементарно не понимаешь.

— Спок, какого чёрта вулканский минерал делает здесь? — Лейтенант Ухура носит амулет из Вакайи, который я подарил ей в знак моего уважения. — Ты подарил радиоактивное украшение? — Излучение безвредно. К тому же, позволяет легко его обнаружить. — Ты подарил девушке устройство слежения? — С иными намерениями. — Хорошо, что он меня не уважает.

Я действительно запретил себе любые чувства, осознав, что моя жизнь конечна. Когда умирал адмирал Пайк, я слился с его сознанием и почувствовал то, что чувствовал он в момент ухода. Ярость. Замешательство. Одиночество. Страх. Я испытывал схожие чувства, только сила их была экспоненциально больше, в тот день, когда была уничтожена моя планета. Я решил, что больше не хочу их испытывать никогда. Ниота, ты ошибочно принимаешь мой отказ от чувств за проявление безразличия. Я уверяю тебя, все обстоит ровно наоборот.

Было девять свидетелей, переживших бойню, которые своими глазами видели Кодоса. Джим Кирк был одним из них.

Хан Нуньен Сингх – самый опасный противник, с которым приходилось сталкиваться Энтерпрайзу. Он умён, беспощаден и без малейшего колебания убьёт каждого из вас.

– Спок, мой визор сдох, лечу вслепую. – Капитан, без компаса на визоре попасть в нужную точку математически невозможно. – Спок, если вернусь, обязательно поучу тебя манерам.

— Коммандер, я к вам. — Да, лейтенант. — Я была в числе ваших лучших студентов? — Разумеется. — И разве я не показывала исключительную слуховую сенситивность, и я цитирую: «Беспримерные способности к определению звуковых аномалий во время тестов на передаче?» — Показывали, да. — Вам было известно о моем желании служить на корабле Энтерпрайз, но я получила предписание на Фаргут! — Я хотел избежать даже намека на фаворитизм. — Меня назначат на Энтерпрайз. — Я полагаю, вы правы.

— Почему же ты послал Кирка? Только ты мог открыть мне истину. — Вы были нужны друг другу. Я не мог лишить тебя радости совместных открытий. Ваша дружба окажет на вас влияние, которое трудно сейчас представить.

— Бросив меня, вы значительно увеличите шансы на выживание, доктор. — Это чертовски благородно, но даже не обсуждается. — Вам необходимо найти выживших членов команды. — Так ты не обо мне заботишься? — Конечно о вас. Я думал, моё уважение к вам очевидно... Диалог, который мы вели все эти годы, был... — Не продолжай. Я всё понял.

Я никогда раньше так не смотрел на облака. Или на радугу... знаешь, я могу рассказать тебе, почему она появляется в небе, но просто любоваться её красотой мне не приходило в голову.

– Мне страшно, Спок. Помоги мне побороть страх. Как ты избавился от эмоций и чувств? – Я не знаю. Но они возвращаются.

Звездолет Федерации есть осязаемое проявление упрямой убежденности человечества в том, что жизнь не лишена смысла.

Интересно. Вы уже сорок веков славите организованное насилие, но сажаете в тюрьму тех, кто совершает его частным образом.