Лорд Иллингворт

— Мы, мужчины, узнаем жизнь слишком рано. — А мы, женщины, узнаем жизнь слишком поздно. Вот в чем разница между мужчинами и женщинами.

В наше время так приятно любоваться чем-нибудь непостоянным.

Женщины любят нас за наши недостатки. Если у нас их довольно, они простят все, даже наш гигантский интеллект.

Мужчины женятся от усталости, женщины выходят замуж из любопытства. И те и другие разочаровываются.

Женщины – очаровательно своенравный пол. Каждая женщина мятежница и яростно восстает против самой себя.

Нынче все можно пережить, кроме смерти, и все можно перенести, кроме хорошей репутации.

— А знаете ли, мне всегда удается все, что бы я ни задумал. — Очень жаль это слышать. Мы, женщины, обожаем неудачников. Мы их опора. — Вы поклоняетесь победителям. Вы льнете к ним. — Мы – лавровые венки, прикрывающие их лысину. — А вы им нужны постоянно, кроме минуты торжества. — В эту минуту они неинтересны.

— Как вы думаете, что она сделает, если я ее поцелую? — Заставит вас жениться на ней или даст пощечину. А что бы вы сделали, если бы она ударила вас по щеке перчаткой? — Вероятно, влюбился бы в нее.

Не думаю, чтобы на свете нашлась хоть одна женщина, которая не была бы польщена, когда за ней ухаживают. Вот это и делает женщин такими неотразимо соблазнительными.

— Какой вы, должно быть, насквозь испорченный человек! — Кого вы считаете испорченным? — Тех мужчин, которые восхищаются невинностью.

— Разве она такая загадка? — Больше чем загадка – она настроение. — Настроения длятся недолго. — В этом их главное очарование.

— Эти американки захватывают себе самых лучших женихов. Почему они не сидят у себя дома? Они же всегда твердят нам, что Америка – рай для женщин. — Это так и есть. Вот потому-то они и стремятся, подобно Еве, поскорее удрать оттуда.

...женщины являют собой торжество материи над духом, точно так же как мужчина — торжество духа над моралью.

Материнская любовь очень трогательна, разумеется, но она часто бывает крайне эгоистична.

Молодость Америки — это самая старая из её традиций. Ей насчитывается уже триста лет.

Удивительная привычка завелась теперь у людей: спрашивать, после того, как вы поделились с ними мыслью, — серьёзно вы говорили или нет. Ничто не серьёзно, кроме страсти.

— Вы не можете отрицать, что Палата общин всегда проявляла большое сочувствие к страданиям бедняков. — Это её болезнь. И вообще болезнь века. Надо бы сочувствовать радости, красоте, живой жизни. Чем меньше говорят о язвах жизни, тем лучше, мистер Келвиль.

Хорошо завязанный галстук — это первый важный шаг в жизни.

Вот типичная женщина! Сентиментальничает на словах, оставаясь при этом совершеннейшей эгоисткой. (Как это типично для женщины! Вы говорите так сентиментально, а сами остаётесь насквозь эгоисткой.)

Человек, который может овладеть разговором за лондонским обедом, может овладеть всем миром. Будущее принадлежит денди.

Бывать в обществе просто скучно. А быть вне общества — уже трагедия.

История женщин — это история самого худшего вида тирании, какую знал мир. Тирания слабого над сильным.

Отвлеченные рассуждения всегда очень интересны, но в моральном отношении они ровно ничего не стоят.

— А вы знаете, что такое хорошая репутация? — Это одна из многих неприятностей, которых мне не пришлось испытать.

— Книга Жизни начинается с мужчины и женщины в саду. — А кончается Откровением.