Мерлин

Твоя судьба — стать величайшим из королей Камелота. Наши потомки будут помнить твою сегодняшнюю победу на протяжении всех времен. Главное — верь в себя.

— Моргана, прошу, умоляю тебя! Там гибнут женщины и дети, город падет. — Прекрасно. — Нет, ты так не думаешь. — Я обладаю магией, Мерлин, а Утер ненавидит таких, как я. Почему же я не должна ненавидеть его? — Ты можешь изменить мнение Утера, но используя злую магию, ты лишь настроишь его против себя. — Ты не владеешь магией, ты не можешь понять меня! — Я понимаю, поверь мне!... Если бы у меня был твой дар, я бы направил его на добро, для этого нужно использовать магию! — Ты не знаешь, каково это — быть изгоем, стыдиться своего происхождения, скрывать свою истинную сущность. Думаешь, меня надо казнить за то, что я волшебница? — Нет... Все не обязательно должно быть так. Можно найти другой путь. — Другого пути нет.

— Что ты делаешь? — Отправляюсь с вами. — Мерлин, мне суждено погибнуть. — Вы бы уже погибли, если бы не я. Представляете, сколько раз я спасал ваш королевский зад? — Ну, хоть чувство юмора вернулось. Ты и правда готов сразиться с драконом, бок о бок со мной? — Я не собираюсь ждать новостей здесь. Знаю, трудно понять, что я чувствую, но... Да я просто волнуюсь за эти доспехи, я не позволю их испортить.

— Что с тобой? Скажи. Ладно, знаю, я принц, мы не можем быть друзьями, но если бы я не был принцем, думаю, мы бы поладили. — И? — И ты можешь мне сказать. — Да, но понимаете, не будь вы принцем, я бы вам посоветовал не лезть в чужие дела.

— Никто в мире не может знать, что будет, даже кристалл. — Но я видел, как наяву. — Так и было, но это возможный исход. Наше будущее зыбко — мы сами строим его. И ты, Мерлин, твои решения, твои поступки, помни это.

— И зачем я беру тебя в эти походы? Ты вечно паникуешь. — Я не паникую. — Если бы ты не боялся, то как обычно, нес бы всякую чепуху. — Я и несу чепуху, как обычно... То есть, не несу, все нормально, я не паникую!

— Мерлин, я есть хочу! — Еду наспех не приготовишь. — А эта... «вкуснятина», долго готовится? — Почти пять минут. Меньше никак, не загустеет.

— Мне жаль, что колдунья сделала это с тобой. — Мерлин, не жалей ни о чем. — Наверняка, можно что-то сделать, чтобы спасти тебя. — Ты мне и так помог. Благодаря тебе, я почувствовала себя любимой...

— Что, если Моргауза попросит сделать то, что вы не хотите делать? — Я и не ожидаю, что будет просто, Мерлин. Это вроде как испытание. — Значит, вы сделаете все, что она скажет? — Я дал слово. Это вопрос чести. — А если она попросит сделать нечто еще более бесчестное, чем нарушение слова?

— Куда ты? Ты же сказал нам налево? — Это не я, это лошадь. Моргауза сказала, что когда придет время, я узнаю дорогу. — То есть, дорогу показывает лошадь? Отлично! [После прибытия к месту назначения] — Что дальше? — Может, спросим лошадь?

— Какой была ваша мать? — Я не знал ее. Она умерла вскоре после родов. Я вообще ничего не знаю о ней. — А почему не спросите отца? — Он отказывается рассказывать. Наверное, ему больно вспоминать. Порой кажется, что ее не существовало. Но я ощущаю ее присутствие, это часть меня. — Тоже самое с моим отцом. Я не знал его. Мать редко говорила о нем. Я его помню, но смутно. Возможно, это просто воображение. — Я отдал бы многое за расплывчатые воспоминания.

— Это безопасно. Капля противоядия снимет все немедленно. — Противоядие? Какое противоядие? Ты ничего не говорил о противоядии! — Я не думал, что это важно. — Яд замедлит сердцебиение и дыхание, по всем признакам вы будете мертвы. — А противоядие поможет? — Да. Если принять его вовремя. — А, если нет? — Вы умрете. — Ты же сказал, что это неважно!? — Да... может и важно.

— Итак, ваша мачеха тролль. — Если скажешь: «Я же говорил...» — Я и не собирался. Но, если бы вы послушали меня...

— А где мои цветы? — Ваши цветы? — Слышал, Моргана вчера получила цветы. Я думал, ты отнес цветы во все комнаты. Или только она получает знаки твоего внимания? — Да. То есть, нет. Что?... Это никакие не знаки внимания...

— Из-за меня Камелот проклят. Я сниму проклятье или умру. — Чем твоя смерть поможет? — Я умру, но буду знать, что хотя бы попытался сделать все, что мог.

— Я выпью. — Я не позволю. Ты не можешь умереть. Это не твоя судьба — Ты ошибаешься. — Послушай... — Ты же знаешь, я никогда никого не слушаю.

— Конечно, ты не обязан меня слушать... — Что верно, то верно.

— Ты позволил бы случиться чему-то ужасному, если бы это означало, что в будущем ты предотвращаешь нечто еще более ужасное? — Думаю, это зависит от того, чем является ужасное и более ужасное. — Одно из них плохое, действительно плохое. А другое... просто немыслимо. — Похоже, ты уже принял решение.

— Что это за мясо? Странное какое-то. — Свинина. — Нет, слишком жилистое. Это крыса?.. — Не думай об этом. — Посмотри на меня, я был груб. Я ем божественное жаркое, а ты голоден. Ну же, ешь. Присядь, ешь. — Очень... вкусно. — Я рад, что тебе нравится. Тут еще много.

— Каждый стражник ищет этого мальчика, а ты прячешь его прямо у них под носом? Ты понимаешь, как это опасно? О чем ты думал? — Я должен был выдать его, чтобы его казнили? — Думаешь, это спасет мальчика? А если его поймают, кто спасет тебя? — Прятать юного волшебника — плохо?

Будущее не высечено на камне.

— Да, правду говорят. Любовь толкает на отчаянные поступки. Почему вы не признаетесь в своих чувствах к Гвен? Это же очевидно, слепой заметит. Она вам нравится? Скажите. — Не могу. Как я могу признать, что думаю о ней все время, что она меня интересует больше, чем кто-либо. Как я могу признать, что не знаю, что со мной будет, если она пострадает? — Почему нет? — Между нами ничего не может быть. Признаться в чувствах — слишком больно. — Но кто сказал, что ничего не может быть? — Отец не позволил спасти служанку, думаешь он позволит на ней жениться?

— Вильдеорины слепы, они охотятся по запаху. Ягоды гайя собьют их с толку. Если мы обмажемся ими, то возможно, пройдем по туннелю без происшествий. — Оу! Фу! Какой отвратительный запах! — Предпочитаешь быть съеденным заживо? — Передайте мне еще ягод.

— Возьми мою сумку. — Вы теперь крестьянин — сами несите свою сумку. — Ты забыл кое-что, Мерлин, — никто не знает, что это моя сумка.

— Всю мою жизнь все со мной носятся. Я хочу, чтобы ко мне относились, как ко всем остальным. — Вот как? — Знал бы ты, как тебе повезло. — Ну, захотите поменяться — скажите.