Тед Мосби

Жизнь коротка, и если выпадет прекрасная возможность совершить какое-нибудь безумие, то ни в коем случае её не упускай.

— Ты вступаешь на плохую тропу! — Эта тропа — моё шоссе.

— А знаешь, мне надоело быть одиноким, из меня плохой холостяк. Послушай, безусловно, ты можешь сказать женщине, с которой только что познакомился, что ты любишь её, но еще хуже, когда не можешь. Я тебе кое-что скажу. Если женщина... не ты, просто какая-нибудь гипотетическая женщина, сможет пережить все это со мной, я думаю, я буду чертовски хорошим мужем. Потому что это те вещи, в которых я буду хорош. Ну, вещи, типа, умение заставить её смеяться, умение быть хорошим отцом, выгуливать её пять гипотетических собак, быть хорошим «целовальщиком». — Все говорят, что они хорошие «целовальщики». — А у меня есть рекомендации.

– Как ты это делаешь, Тед? Как ты всю ночь сидишь на крыше в холоде и ждёшь, что она придёт? – Ну, я изрядно напился, если честно.

Эта та ошибка, которую я должен совершить.

– Я даже не думал, что Барни можно так легко ранить. – Полагаю, что никому не нравится то чувство, когда ты остаёшься один в этом мире.

— Ты звонишь Робин. — Я звоню Робин. — Тед, как твой воспитатель и духовный наставник, я запрещаю тебе ей звонить! — О, да? И что ты собираешься сделать с этим? — Если ты сделаешь этот звонок, я подожгу твою куртку. — Хе, ты блефуешь. [звонит Робин] Здравствуй, Робин, это Тед. — Тед, в последний раз, прекрати... — Ой-еееперный театр!

Мы уже не так часто собирались за своим столиком. Но....такова жизнь, детки. И я понял, что наш столик — там, где мы сидим впятером...

Я склоняюсь к той мысли, что, если вы честны перед собой в том, что вы хотите от жизни, жизнь дает вам это.

— Тед, ты что, разыгрываешь последнюю сцену из «Неспящих в Сиэттле»? — Сколько времени ты там стоишь? — 10 секунд. — Да, только последнюю сцену.

Разве мы не должны быть с людьми, которые не просто терпят наши недостатки, а кому они действительно нравятся.

— В какой бы клуб нам пойти сначала? Клуб «Был», «Неправильный клуб»... — Эти клубы давно закрыты. — О нет! — «О нет» тоже закрыт. — «Где» клуб. — «Где»? — Где «Где»? — «Где» там же, где и был, не так ли? — Нет, клуб «Был» не там, где был. «Был» был, где «Неправильный» был, правильно? — Окей. — Не «Окей». Это отстой. — «Окей» — «Отстой»? Я думала, «Отстой» — это гейбар, или это «Неправильный»? — Неправильно, это не «Неправильный». — Ребята, давайте к сути. — Мне нравится в «Сути». Давайте пойдём туда. — Куда? — В «Суть»! — Я думала, «Суть» закрыли. — Нет, «Был» закрыли. Однажды клуб «Был» закрыли, но его вновь открыли, как «Закрыт». — Так что, «Закрыт» открыт? — Нет, «Закрыт» закрыт. — Да какая разница? Идём в отрыв! — В «Отрыве» полно студентов. — А я пойду куда угодно, окей? — Не «Окей». «Окей» — это отстой. — «Окей» — не «Отстой». «Отстой» — это гейбар. — Ребята, тихо. — Нет. «Тихо» тоже был закрыт. — Не могу поверить, что я больше не знаю ни одного клуба! — Ребятушки, ну давайте уже выберем клуб, окей? — Только не «Окей». — ОКЕЙ — ОТСТОЙ — ГЕЙБАР! — Кстати, я там как-то однажды совершенно случайно оказался. И вроде произносится как «Постой». — Безнадега, да?

— Ты пялишься на мою грудь! — В свою защиту скажу, что это твоя грудь пялится на меня.

— Ты правда решил, что я хочу тебя убить? — Типа того. — Тед, ну что за глупости, для этого я бы пригласил тебя в свой охотничий домик, он в самой глуши, и мне не надо беспокоиться, что тебя выловят зловонными рыбацкими сетями. — Вот этим вы меня и пугаете. Ну почему вы так говорите? — Я просто прикалываюсь, чтобы не терять форму. Понимаешь, я не всегда нахожу общий язык с молодыми друзьями Зоуи, но я думал, мы сможем подружиться. — Конечно, сможем. Только не на лодке. — Согласен, охотничий домик в самый раз.

Привет, я Тед Мосби. И ровно через 45 дней мы встретимся. И мы влюбимся, и поженимся, и у нас будет двое детей, и мы будем любить их и друг друга так сильно. И все это лишь через 45 дней. Но я здесь сейчас. Наверное, потому что я хочу провести эти 45 дней с тобой. Каждый из них. И если у меня их не будет, то я хочу провести с тобой хотя бы эти 45 секунд до того, как придет твоей парень и врежет мне, потому что я люблю тебя. И всегда буду любить тебя. До конца своих дней и после... Вот увидишь.

Так в любви и нет смысла. Нет логического объяснения тому, почему люди любят друг друга, любовь бессмысленна. Но мы должны любить, иначе любовь погибнет, и мы будем одиноки, и тогда человечество исчезнет. Любовь — это лучшее, что у нас есть! Это ужасно банально, но это правда... и не нужно искать смысл там, где его быть не должно.

Это была длинная и сложная дорога. Но я рад, что она была долгой и сложной, потому что если бы я не прошел через это всё, то не усвоил бы свой урок. Знаете, дети, с того момента, как я встретил вашу маму, я знал, что должен любить эту женщину так сильно, как только я могу, так долго, как я смогу, и я никогда не перестану её любить, ни на секунду. Я вспоминал это во время каждой нашей глупой ссоры, в пять утра, каждое рождественское утро, в каждое утро воскресенья, во время каждой преграды, каждого укола ревности, скуки или неопределенности, которая встречалась на нашем пути. Я всегда вспоминал этот урок. И вспомнил его, когда она заболела. Это было самое худшее время на свете, но всё, что я делал, это смотрел на неё и благодарил бога, благодарил всех богов, всю вселенную и любого человека, которого я мог поблагодарить, что я увидел эту прекрасную девушку на посадочной платформе и что я набрался мужества встать, подойти к ней, тронуть ее за плечо, открыть свой рот и заговорить.

Мир не идеален, но вот в чём секрет: никто не может поклясться быть идеальным. Остаётся только любить друг друга такими, какие мы есть. Потому что любовь — это лучшее, что у нас есть.

— Но в конечном итоге я понял, что в любви иногда нужно уметь отступать. — Ну не всегда. Иногда ведь лучше вмешаться и испортить всю малину, так? — А я думаю, что нужно уметь радоваться за тех, кто тебе небезразличен, даже если сам в итоге окажешься за бортом..

Если любишь что-то, никогда не отпускай, ни на секунду, иначе оно исчезнет навсегда.

Вообще-то это называется любовь. Я влюблен в нее, ясно? Когда тебе кто-то дорог вопреки здравому смыслу, когда ты хочешь дать человеку все, что он пожелает, не важно как больно тебе самому будет — это любовь. Когда ты любишь кого-то — ты не останавливаешься никогда, даже когда все вокруг называют тебя сумасшедшим. ОСОБЕННО когда тебя называют сумасшедшим. Ты не сдаешься, ведь если ты сдашься, если прислушаешься к советам окружающих и найдешь кого-то другого, тогда это не любовь, это... это обычная привязанность, за которую даже не стоит бороться.

Люди оправдывают ожидания, если в них верить.

Детишки, никогда не цепляйтесь за прошлое, за него всё равно не удержаться, как ни старайтесь.

Глупо искать знаки, может у вселенной есть дела и поважнее, должны быть, просто обязаны... Может знаков вообще не существует, может медальон этот просто медальон, а кресло-мешок — это просто кресло-мешок; может не стоит заморачиваться на мелочах, может нам не надо слушать вселенную и ждать от нее знаков, может в глубине души мы и сами уже все знаем.

— Зои зовет на архитектурную выставку Франка Ллойдерайта, есть желающие? — Прости, но я собираюсь мыть голову. — А я воду включаю. — А я полотенце подаю. — А я, видимо, останусь дома один и буду переживать, что меня не позвали на эту головомойку.