Робин Щербатски

— А знаешь, мне надоело быть одиноким, из меня плохой холостяк. Послушай, безусловно, ты можешь сказать женщине, с которой только что познакомился, что ты любишь её, но еще хуже, когда не можешь. Я тебе кое-что скажу. Если женщина... не ты, просто какая-нибудь гипотетическая женщина, сможет пережить все это со мной, я думаю, я буду чертовски хорошим мужем. Потому что это те вещи, в которых я буду хорош. Ну, вещи, типа, умение заставить её смеяться, умение быть хорошим отцом, выгуливать её пять гипотетических собак, быть хорошим «целовальщиком». — Все говорят, что они хорошие «целовальщики». — А у меня есть рекомендации.

– Как ты это делаешь, Тед? Как ты всю ночь сидишь на крыше в холоде и ждёшь, что она придёт? – Ну, я изрядно напился, если честно.

— Ты звонишь Робин. — Я звоню Робин. — Тед, как твой воспитатель и духовный наставник, я запрещаю тебе ей звонить! — О, да? И что ты собираешься сделать с этим? — Если ты сделаешь этот звонок, я подожгу твою куртку. — Хе, ты блефуешь. [звонит Робин] Здравствуй, Робин, это Тед. — Тед, в последний раз, прекрати... — Ой-еееперный театр!

— Робин, открой окно, открой окно! Открой окно, ну же, ну! [Все кричат, Робин открывает окно, и Маршалл выкидывает крысокана] — Оно что, летать еще может?!.. — Ух тыыы!... [все восхищенно] — Будь свободен, летающий зверек, я буду скучать по нашей войне с тобой. Я уже начал восхищаться твоими цепкими... МАТЕРЬ БОЖЬЯ, ОНО ЛЕТИТ СЮДА! [Маршалл с криками закрывает окно]

— Тед, ты что, разыгрываешь последнюю сцену из «Неспящих в Сиэттле»? — Сколько времени ты там стоишь? — 10 секунд. — Да, только последнюю сцену.

— Я же ненормальная. Почему я все равно нравлюсь тебе? — Полагаю, потому что ты такая же ненормальная, как я.

— Скажите, а следа от пощёчины Маршалла уже не видно? — Гадалка может предсказать будущее Маршалла по твоей щеке.

— В какой бы клуб нам пойти сначала? Клуб «Был», «Неправильный клуб»... — Эти клубы давно закрыты. — О нет! — «О нет» тоже закрыт. — «Где» клуб. — «Где»? — Где «Где»? — «Где» там же, где и был, не так ли? — Нет, клуб «Был» не там, где был. «Был» был, где «Неправильный» был, правильно? — Окей. — Не «Окей». Это отстой. — «Окей» — «Отстой»? Я думала, «Отстой» — это гейбар, или это «Неправильный»? — Неправильно, это не «Неправильный». — Ребята, давайте к сути. — Мне нравится в «Сути». Давайте пойдём туда. — Куда? — В «Суть»! — Я думала, «Суть» закрыли. — Нет, «Был» закрыли. Однажды клуб «Был» закрыли, но его вновь открыли, как «Закрыт». — Так что, «Закрыт» открыт? — Нет, «Закрыт» закрыт. — Да какая разница? Идём в отрыв! — В «Отрыве» полно студентов. — А я пойду куда угодно, окей? — Не «Окей». «Окей» — это отстой. — «Окей» — не «Отстой». «Отстой» — это гейбар. — Ребята, тихо. — Нет. «Тихо» тоже был закрыт. — Не могу поверить, что я больше не знаю ни одного клуба! — Ребятушки, ну давайте уже выберем клуб, окей? — Только не «Окей». — ОКЕЙ — ОТСТОЙ — ГЕЙБАР! — Кстати, я там как-то однажды совершенно случайно оказался. И вроде произносится как «Постой». — Безнадега, да?

— Прощайте, мои милые и верные друзья! Вы всегда находили для меня время! Я буду скучать... — Это он с порнушкой разговаривает.

— Но в конечном итоге я понял, что в любви иногда нужно уметь отступать. — Ну не всегда. Иногда ведь лучше вмешаться и испортить всю малину, так? — А я думаю, что нужно уметь радоваться за тех, кто тебе небезразличен, даже если сам в итоге окажешься за бортом..

— И, знаешь, меня больше не волнуют никакие темные лошадки, будь то дядя Бик, тетя Шелли или броненосец. Даже если кто-то из эти млекопитающих взбесится, наша свадьба все равно будет легендарной. — Без «подожди-подожди»? — У меня есть ты, мне больше не нужно ждать.

— Дети, отвернитесь, тётя будет делать пи-пи. — Что? Я же вам не животное какое-то. Я сделала пи-пи 20 минут назад и всё тщательно закопала, я же леди.

— Зои зовет на архитектурную выставку Франка Ллойдерайта, есть желающие? — Прости, но я собираюсь мыть голову. — А я воду включаю. — А я полотенце подаю. — А я, видимо, останусь дома один и буду переживать, что меня не позвали на эту головомойку.

— Тихо-тихо, успокойтесь, я нашла Дженнет Макентайр, трижды вдову. Видимо, она убивает своих мужей. — Только не это! Они на шестой минуте свидания, и Тед уже скорее всего признался ей в любви. Нужно ехать к ним!

— Похоже, мы с тобой остаемся одни. — Правда? — Вообще-то, я разговаривала с мартини.

— Эм, нет. Это ты просто хочешь, чтобы Лили была несчастной. — Правда в том, что она счастлива. — Поверь мне. Я знаю Лили уже девять лет. — Поверь мне. Я девушка. — Да. Но ты канадка.

Довольно хреново видеть, как легко тебе было избавиться от всего, что было связано с нашими отношениями. Я бы никогда не смогла это сделать.

— Куин позвала меня в подружки невесты. Её не смущает то, что мы с тобой встречались? — Куин ни капли не ревнивая. У неё железные нервы. Она... — Знать ничего не знает. — Именно.

— Мы не были предназначены друг другу? — Предназначены? Ты не устал ждать свою судьбу? Разве не время творить судьбу самому?

— Так, подожди, ты пойдешь с ним на День Святого Валентина? Мне казалось, у нас были планы. — Какие? Нажраться и пойти убирать квартиру? Это были наши планы? — Я, между прочим, не говорил, что планы были хорошие.

— Ты же удалила номер... — Я пыталась, но на телефоне выскочила та штучка, которая спросила: «Вы уверены?» А я не была уверена! Я же не могу врать телефону!

— Послушай, я испытываю к тебе некоторые чувства, Барни. Может быть я даже люблю тебя. — Ааа, так лошадок попредержи, милая! — Что? — Мы с тобой очень хорошие друзья, зачем разрушать нашу дружбу? Друзья? — Друзья! — Да боже мой, да опять, ты снова меня отмозбила! — Нет, не правда! — Нет, отмозбила! Ты маленькая дрянная девчонка! — Ну ладно, ты прав, я отмозбила тебя. — Почему ты так боишься дать себе этот шанс? — Потому что мне страшно, как сильно ты мне нравишься! — Ой ой ой, это никуда не годится... — Ты прав, это ошибка! — Да... — Нет, я люблю тебя! — Давай останемся друзьями! — Хорошо друзья! — Я люблю тебя! — Давай поженимся! — Не бери меня за жабры! — Ладно, забудь...

— Где же она живет? — Если мы говорим о девушке, которая охомутала Барни Стинсона, предполагаю, что в Нарнии!

— Я только закончила семидневную диету. — Я думал, ты начала ее только вчера... — Ну закончила пораньше, и что?

У тебя было такое, хотя бы раз, знаешь — когда ничего обычного не происходит, но к концу дня ты уже не представляешь, кто ты такой и что ты, черт побери, делаешь со своей жизнью?