Василий Кузякин

— Хлеб да соль! — Садись пообедай с нами, дядя Митя. — Можно. — [Лёнька за дверью] Здрасти, баба Шур! До свидания, баба Шур! — Ой, дядя Мить, да спрячь ты её! Вот... в этот... А... Ага! Там не найдёт. <...> — О! Он уж закусывает! Ну как же! Я говорю: закусываешь уже?! — О, Саня пришла! — Ой, Саня пришла! Я тебя еще у магазина заприметила, я ему: Митя, Митя, а он ухом не ведет! И почесал, и почесал! — Что говоришь? Шо-то я... слышать плохо стал. Ну-ка, скажи что-нибудь. — А чё сказать-то? Здорово, дядя Мить. — Не слышу! Надо это... аппарат! К ушнюку идти, аппарат ставить.

— Вот, сынок, когда я служил, старшина веревочку натянет, как задницей задел — наряд вне очереди. — А когда я служил, у нас проволочку колючую натягивали... Немцы... А к ней мины... Наряд вне очереди...

— Кто галстук покупал? — Дак это... Надюха купила. — Надюха... мой компас земной...

— Ты идешь к этой Горгоне?! — Не, я к жене...

— Ну зачем я тебе, Рая? Вон носки, рубахи стирать не умею. — Но ты же научился! — Матерюсь! — А мне нравится, это пикантно, я привыкла! Хочешь? Ёшкин кот!

Да какая судьба? По пьянке закрутилось и не выберешься.

— Я ведь чего с голубями-то вошкался... — Желтая вода тебе в башку ударила, вот ты и вошкался.

— Ой, ты чё наделала-то? — Погладила. — Да, кто ж его теперь завяжет-то? — Ой. <...> — Ну всё! Съездил на курорт! Всё! Распаковывай чемоданы! Всё! — Там же... ЮГ! — Культура!

— Ракушек мне привези и пальму. — Ой, дочь, пальму-то на себе переть? — Веточку.

— Мой папа очень хотел мальчика, а родилась девочка. — Как назвали-то? — Кого? — Девчушку-то?? — Раиса Захаровна!

— Соль — это белый яд. — Так сахар же белый яд. — Сахар это сладкий яд. — Раиса Захаровна, может с хлебушком, а? — Хлебушек это вообще отрава! — Нет, я бы сейчас горбушечкой отравился бы… Ну правда жрать охота! — Не «жрать», а «есть». — Чо? — Не «чо», а «что»!