Марта

Как будто здесь у всех другого нет и дела, Заботы будто нет у них другой, Как только за соседями день целый Подсматривать; и что ты тут ни делай - Глядишь, пошла уж сплетня меж людей.

Пока кто молод, почему По свету вольной птицей не кружиться! А вот как в старости придется одному К могиле, сирому, холостяком тащиться - Едва ли это нравится кому.

— Бабуля! Мы же тебе колокольчик подарили! — Ты еще меня поучи! – с готовностью вскинулась бабуля. – Повесь его себе на шею да брякай, как коза молодая! — Ну все, сейчас начнется светопреставление, – обреченно вздохнула Ланка.

– Я живу в комнате в конце коридора. Меня зовут Марта. Ты слушаешь музыку, и мне все слышно. Очень хорошая музыка. Я подумала, что надо тебя угостить.

Не всем влюблённым приятно осознавать, что они влюблены.

— Знаешь, что такое вирус? — Вирус? — Ну да. Вирус. — Это такая форма жизни? — Нет. — А что? — Это такая форма смерти...

Порой мне хотелось бы оказаться на его месте. Но иной раз нужно больше мужества для того, чтобы жить, чем для того, чтобы покончить с собой.

— А меня ты любишь? <...> — Вот уж вопрос так вопрос. — И все равно отвечай. — Послушай, в наши годы смешно говорить о любви. Мы нравимся друг другу, вот и все. Любовь приходит позже, когда ты стареешь и теряешь силы. А в наши годы только воображаешь, будто любишь. Вот и все, и говорить тут не о чем.

Только живым созданиям полагается иметь имена. Ну и лодкам, конечно.

— Я люблю его. И я должна его убить! — Кажется, она нашла надёжным способ обеспечить верность мужчины. Интересно.

«Что такое любовь, Леська?» — некогда спрашивала её Марта. «Любовь — это когда готова ждать!» — слово в слово повторяла девушка поучения приёмной матери. «Нет, милая, — любовь — это когда готова пойти следом...»

А я хочу замуж и десять детей. Только, понимаешь, если хочешь успеть родить десятерых, начинать надо пораньше.

Моя любовь во мне, она никуда не исчезает, меняются только объекты. Не нужно к ним привязывать чувство, которое генерирую я сама. Они – всего лишь повод. Есть только я и божественная любовь. А мужчина всего лишь стоит против света, и мне только кажется, что сияние от него. Теперь, когда его нет, любовь все равно осталась, любовь – она вообще, она ни о ком.

Каждая моя мысль – о тебе, весь мой день, от утреннего купания до ночного крема вокруг глаз, – это все для тебя, чтобы ты гордился, что я красивая. Даже эти дурацкие слова, которые я пишу в те дни, когда мы не встречаемся, нанизываю одно за другим на ниточку, как грибы для сушки… – даже слова я пишу, потому что тебя они радуют. И одежда… Не думаешь ли ты всерьез, что я всегда разгуливаю в вечернем платье, с ирисами в руках? Только чтобы развлечь тебя странными нарядами, душа моя.

В народе можно встретить величайшие добродетели — и величайшие пороки.

В конце концов, ему же хуже — я всего лишь утратила неверного любовника, а он-то потерял женщину, которая его любила.

Он хочет мою голову. Сердце он уже подержал в руках, оно его не удовлетворило, тело...ну что есть тело? Это вообще не цель для настоящего мужчины. Но вот голова, мысли мои, возможность влиять, вызывать эмоции, питаться ими, использовать для работы — это да.

У кого ещё есть такой мужчина, которому хватило бы духу своей честностью уничтожить счастье — сразу, без стыда, без лжи, без боли? Я горжусь им.

Неважно, в какую кровать положишь больное тело, оно всё равно будет больным.