Виктор

Сколько всего интересного в женских сумочках...

— Феликс тебя точно куда-нибудь замурует, когда узнает, что ты снова сбежал. — Замурует? А сквозь щель такая рука моя: Опа! Шеф, вот она — правда...

— Ну почему в моей жизни так всё по-дурацки?! — Бывает...

Невыполнимых заданий не бывает, бывают невыполненные.

«Мы все здесь сходим с ума, — отстранено подумал он. — Оказывается, безумие — это заразная болезнь, вроде гриппа. Теперь и я подхватил этот вирус».

— Виктор, а чем вообще взрослые целый день занимаются? — спросил он. — Работают, — отозвался Виктор. — Едят, ходят за покупками, оплачивают счета, говорят по телефону, газеты читают, кофе пьют, спать ложатся.

— Я просто способна к языкам. Как всякая женщина. — Так уж и всякая... — Так, так. Что такое способность к языкам? Способность к подражанию, я права? А все женщины — обезьянки.

Прими бой и умри, как подобает мужчине. Пустые и бессвязные слова. Их очень хорошо слушать, когда они звучат с экрана, их хорошо читать в книгах, восхищаться и трепетать от чужого мужества; но когда всё это оказывается обращённым непосредственно к тебе...

Всё, вбираемое тобой, отражается в памяти, словно в кривом зеркале, собирающем жгучий жар солнца.

Давно ли нахрапистость и наглость превратились из пороков в достоинство? Может, и недавно, но порой кажется, что навсегда...

Что ни говори, каждый из нас втайне думает о себе — мол, меня не оценили, не поняли, я куда выше и лучше их всех, только вот из-за всяческих козней не могу развернуться как следует, а тогда бы я всем показал… Неудивительно, что лесть — одно из сильнейших человеческих орудий.

— Я жаворонок, – поспешил соврать Сергей. – Я люблю рано вставать. — А я петух. Люблю всех ни свет, ни заря поднимать, – то ли похвастался, то ли соврал Виктор.

Красота тела невозможна без красоты души.

Я больше не знаю, кто я, и я чувствую себя тенью какого-то незнакомца.

Каждая работа выглядит интересной, пока ей не займешься. В конечном итоге работа всегда останется работой.

— Ты не должен курить, мой мальчик. Это отнимает годы жизни. — Ага, старческие. Слов нет, как мне их жаль!

Я знаю, что ты нужна и нужна. Что же еще я должен знать? Разве этого мало? Я просыпаюсь, чтоб тебя увидеть. Услышать твой голос... То, что ты есть, всему придает смысл и вносит жизнь решительно во все...

Хватит шутить! У нас слишком много юмора! Мы держимся за юмор, как за соломинку. Как за лазейку. Юмор — наш тыл. Наша заранее подготовленная позиция. Путь к отступлению. Что еще? Но я совсем не хочу отступать.

... И если я стараюсь сейчас не заорать, это не значит, что мне это просто!

... Но, по-моему, ничего не может быть лучше, чем все сказать, не взвешивать, не следить за словами. Ну вот, глаза у тебя на мокром месте. Прости, Все равно я сделаю тебя счастливой. Я сделаю все, чтоб прошел твой страх. Чтоб ты ничего никогда не боялась. Я буду беречь тебя днем и ночью. И однажды даже тени печали не будет в твоих глазах, даже тени. И я услышу твое ровное дыханье. И только тогда, слышишь, только тогда я и сам вздохну спокойно!

— Ты меня разочаровываешь. — Что ж, это я переживу. Но я бы не хотел разочароваться в самом себе.

-«Вик, спасибо за все — сказал он — Я люблю тебя как брата»… Брата… А ведь это семья, верно? Да, я думаю, что так…

— Скажи-ка мне, Том, где твой смокинг? В нём бы ты выглядел весьма внушительно. К тому же сегодня в баре, возможно появятся посетители. И было бы лучше, если бы ты был более похож на бармена, чем на сердитого мужика, стоящего между ними и выпивкой... Неудача? Почему же никак не получается тебя одеть, как следует? Портного мы заставляем работать по таким расценкам, что мы его практически похитили! И... — Чего? — Да, вряд ли ты об этом помнишь. Тогда мы напоили тебя до полусмерти, только для того, что бы снять мерки. И правда, чем тебе смокинг не угодил? Гораций ведь носит смокинг, — смотри, как красиво. — Мне нравится мой смокинг! Если бы ты хоть раз попробовал, думаю, тебе бы тоже... — Я с удовольствием надену его на твои похороны... Ну? Видите? Я пошёл на компромисс. — Это не был компромисс, Виктор... Это была угроза. Ты всегда их путаешь.

Женская элегантность — высочайшее из искусств.

Я убежден, Лукас, что всякое человеческое существо рождается, чтобы написать книгу, и не для чего другого. Не важно, гениальную или посредственную, но тот, кто ничего не напишет, — пропащий человек, он лишь прошел по земле, не оставив следа.