Эрнесто Че Гевара

Рискуя показаться смешным, хотел бы сказать, что истинным революционером движет великая любовь. Невозможно себе представить настоящего революционера, не испытывающего этого чувства. Вероятно, в этом и состоит великая внутренняя драма каждого руководителя. Он должен совмещать духовную страсть и холодный ум, принимать мучительные решения, не дрогнув ни одним мускулом. Наши революционеры должны поднять до уровня идеалов свою любовь к народу, к своему святому делу, сделать её нерушимой и целостной. Они не могут снизойти даже до малой дозы повседневной ласки там, где обычный человек это делает. Руководители революции имеют детей, в чьём первом лепете нет имени отца. Их жёны — частица тех жертв, которые они приносят в жизни. Круг их друзей строго ограничен товарищами по Революции. Вне её для них нет жизни.

Жестокость империализма — жестокость, которая не знает пределов и не признаёт национальных границ. Зверства США равнозначны зверствам гитлеровских армий, равнозначны зверствам бельгийских парашютистов или французского империализма в Алжире. Поскольку суть империализма заключается в превращении человека в животное. Кровожадное животное! Предназначенное для резни, убийств, уничтожения. Вплоть до уничтожения даже самого образа революционера или партизана любой страны. Они топчут его своими сапогами, потому что даже его образ борется за свободу.

Жизнь отдельного человека стоит в миллион раз больше, чем все имущество самого богатого человека на земле.

Непременно до победы. Родина или смерть!

Не важно, если я упаду, до тех пор, пока кто-то другой возьмет мой пистолет и будет продолжать стрелять.

После революции работу делают не революционеры. Её делают технократы и бюрократы. А они — контрреволюционеры.

Если у вас начинается дрожь негодования при каждой несправедливости, то вы мой товарищ.

Если вы сможете найти путь без каких-либо препятствий, он, вероятно, никуда не ведёт.

Печально не иметь друзей, но еще грустнее не иметь врагов.

Чтобы добиться многого, вы должны потерять все.

Жестоких лидеров могут заменить только новые лидеры, еще более жестокие.

Нужно уметь становиться грубее, сохраняя в себе свою нежность.

Передайте Фиделю, что революция не закончена, она все равно восторжествует! Скажите Алейде, пусть снова выйдет замуж, будет счастлива и позаботится, чтобы дети хорошо учились. И прикажите солдатам целиться хорошо.

Если есть сомнения, следует убивать.

Не следует устраивать волокит с судебными разбирательствами. Это революция, доказательства тут вторичны. Мы должны действовать по убеждению. Они все — банда преступников и убийц.

Всегда следует думать о массах, а не об индивидуумах... Об индивидуумах думать преступно, потому что интересы индивидуума ничего не значат перед лицом человеческого сообщества. (Преступно мыслить, исходя только из индивида — потому что его потребности меркнут и тускнеют перед потребностями человеческого сообщества, состоящего из всех соотечественников этого индивида.)

Участь революционера-авангардиста возвышенна и печальна.

Я всегда буду мечтать, и не перестану, пока не остановит пуля. (Я всегда любил мечтать и никогда не перестану, пока полет моей мечты не остановит пуля.)

Я не освободитель. Освободители не существуют. Люди сами освобождают себя.

Рискуя показаться смешным, хотел бы сказать, что истинным революционером движет великая любовь. Невозможно себе представить настоящего революционера, не испытывающего этого чувства.

Я хочу признаться, папа, что мне очень нравятся убийства.

Где-нибудь в лесу, долгими ночами (с заходом солнца начиналось наше бездействие) строили мы дерзкие планы. Мечтали о сражениях, крупных операциях, о победе. Это были счастливые часы. Вместе со всеми я наслаждался впервые в моей жизни сигарами, которые научился курить, чтобы отгонять назойливых комаров. С тех пор въелся в меня аромат кубинского табака. И кружилась голова, то ли от крепкой „гаваны“, то ли от дерзости наших планов — один отчаяннее другого.

Я знаю, что ты пришёл убить меня. Стреляй, трус, ты всего лишь убьёшь человека. (Ты пришёл убить меня. Пожалуйста, успокойся и хорошо прицелься. Ты убиваешь человека (или мужчину — без контекста не ясно)

Если я проиграю, то это не будет значить, что нельзя было победить. Многие потерпели поражение, стараясь достичь вершины Эвереста, и в конце концов Эверест был побеждён.